В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
Борис молчал, полулежал с закрытыми глазами, точно не слушал Сашу. Может быть, задремал.
— Переночуешь у меня?
Не открывая глаз, Соловейчик отрицательно мотнул головой.
— Усекут. И ты попадешься.
— За меня не беспокойся.
Борис открыл глаза, с неожиданной энергией заговорил:
— Если меня здесь увидят, то Алферов пойдет по этому следу. А мне надо пройти километров семьдесят — там мне помогут. И подводить тебя тоже не могу. Ты даже не сможешь сказать, будто не знал, что я беглый, Алферов тебе предупреждал.
— Ну, смотри, — сказал Саша, — все же, думаю, ты совершаешь ошибку. Через пару часов ты мог бы быть в Кежме. Алферов тебя потреплет немного, и на этом все кончится. Гарантии дать нельзя, но а думаю, так оно я было бы. Повторяю, это единственный шанс.
— Все решено, — твердо сказал Соловейчик, — можешь достать мне сало, сухарей, сахар?
— Сало могу, сахар постараюсь, сухари надо сушить, если подождешь, будут и сухари.
— Ждать я не могу. Принеси хлеба вместо сухарей.
— Борис! — сказал Саша. — Подумай, прошу тебя. Я не могу понять, на что ты рассчитываешь. Допустим, тебе удастся добраться до Братска… Это исключено, но допустим. А потом?
— Там меня переправят в Иркутск, сяду на поезд и поеду в Москву.
— Зачем?
— Искать правду."
"Саше он казался сумасшедшим. Какую правду он собирается искать? А может, чего-то не договаривает? Может, у него есть верные люди на дороге? Фридины друзья? Ему нужно пройти еще семьдесят километров, значит, Фролово или Савино, или Усольцево.
— Сколько времени тебе нужно, чтобы сбегать в деревню?
Это была просьба поторопиться. Саша встал.
— Часа через три вернусь.
— Я тебя буду ждать.
Борис снова привалился к дереву и закрыл глаза.
Все, что было раньше — арест, тюрьма, ссылка, — было несравнимо с тем, что совершается сейчас.
