В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
Тогда он был ни в чем не виновен, теперь он впервые переступает закон. Помогает, будучи предупрежденным. Борис его, конечно, не выдаст, и все же «пособничество побегу» будет на нем висеть. И расплачиваться за это вдвойне обидно: побег Бориса — нелепость, пропадет в дороге или поймают.
Но все равно он обязан помочь Борису. Важно только, чтобы в деревне никто ничего не заподозрил. Просить сало и хлеб у хозяев? Для кого? Явная улика. Единственный, кто может помочь ему, Зида. Если у самой нет, пойдет к соседям.
Зиде он скажет: достань! Мне это нужно, зачем, не спрашивай и забудь об этом.
Зида ни о чем не спросила. Сходила к соседям, принесла сало, вяленое мясо, лепешек, сварила яйца, достала сахар, конфеты, все хорошо завернула, сложила в холщовую сумку, с какими местные охотники отправляются в лес.
И по тому, что она все сложила в такую сумку, было ясно — догадывается.
В дверях Саша обернулся.
— Я у тебя ничего не брал.
Что бы ни случилось, как бы не повернулось, Зида ни при чем.
Зида кивнула головой.
— Хорошо.
Услышав Сашины шаги, Борис открыл глаза, приподнялся, помотал головой, как бы стряхивая с себя сон, переложил продукты в заплечный мешок, только соль не взял.
— Есть у меня.
Потом встал. Саша помог ему продеть руки в лямки мешка.
— Ну, друг, прощай!
Борис неловко — мешал мешок — обнял Сашу.
— Завтра с утра я буду на этом месте, — сказал Саша, — если передумаешь и вернешься, встретимся.
— Не передумаю, — ответил Борис, — ты все сделал аккуратно?
— Об этом не волнуйся.
19
Орджоникидзе остался недоволен инцидентом с комиссией Пятакова, недоволен тем, что Марк Александрович фактически выдворил комиссию с завода, недоволен нахлобучкой, полученной от Сталина по вине Марка Александровича. Сталин поддержал тогда Марка Александровича, однако никакого документа, который бы узаконил затеянное Марком Александровичем жилищное, коммунальное и бытовое строительство, нет.
И потому Марк Александрович охотно согласился на предложение редакции журнала «Большевик» написать статью о положении дел на заводе и проблемах, стоящих перед отечественной черной металлургией.
