В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
— Товарищ из транспортного института, — сказал секретарь деловито, — студент, его исключили из института.
И вполголоса добавил:
— Подойди к нему.
— Меня исключили за стенгазету и за конфликт по курсу бухгалтерии, — сказал Саша, подходя к столу Сольца.
— Какую стенгазету, какую бухгалтерию?! Что вы мне вкручиваете?!
— Это квалифицировано как политическая диверсия.
Сольц во все глаза смотрел на Сашу, видимо, не понимая, что вообще происходит, почему этот человек вошел в кабинет, слушает судебные приговоры, рассказывает о какой-то стенгазете, о какой-то бухгалтерии…
Чиновник усмехнулся чуть заметно, снисходительно, о высоты своей казенной самоуверенности — вот, мол, что бывает, когда пренебрегают установленным порядком ведения и оформления дел.
Эта снисходительная усмешка не ускользнула от Сольца. Исподлобья глядя на Сашу, он неожиданно спокойно сказал:
— Вызовите всех.
Саша продолжал стоять на месте.
— Что вы стоите! — закричал Сольц. — Идите отсюда!
Саша попятился. Секретарь знаками велел ему подойти.
— Кого вызвать? — вполголоса спросил он и положил перед собой листок со штампом «Партколлегия ЦКК ВКП(б)»."
"И только тогда Саша сообразил, что Сольц вызывает всех причастных к его, Сашиному делу. Первый раз за эти месяцы сердце его дрогнуло и к горлу подкатил ком.
Секретарь выжидательно смотрел на него.
— Баулин, секретарь партбюро, — начал Саша.
— Без должностей, без должностей, — торопил его секретарь, записывая фамилии на листке вызова.
— Глинская, Янсон, Руночкин… Ребят можно?
— Говори, не тяни!
— Полужан, Ковалев, Позднякова, — говорил Саша, слыша, как за его спиной чиновник забубнил фамилии и статьи.
— Все?
— Все.
— На когда?
— Можно на завтра?
— Успеешь передать?
— Успею.
— Дуй.
В дверях Саша обернулся. Сольц, сбычившись, смотрел на него.
«Партколлегия просит Вас явиться 10 января с/г к трем часам к товарищу Сольцу».
