В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
Но как?! Каким образом окровавленный костюм попал в дом Германа?!»
«Я помочь тебе хотел...» Вспомнил вдруг про рисунок. Герман - сумасшедший! Сам признался, что разбитая машина принадлежит сопернику. Ревновал любимую женщину. И чувствовал свою безнаказанность. Он, следователь прокуратуры. Все сходится. И ломик. Тот самый...
Александр шел, не замечая, что давно уже миновал дом, в котором живет, и теперь направляется к Пятачку. Думать на ходу было легче. Если бы остановился, мысли придавили бы, словно тяжелый груз.
- Александр Александрович!
- А? Что?
Опомнился: вечер, начало десятого, он стоит на Пятачке. Вокруг молодежь, шум, суета, пья-^ ная ругань. На освещенной автобусной остановке увидел смущенную рыжеволосую девушку. Роза. В новенькой модной курточке из искусственного меха, опушка под цвет волос - рыжая. Похорошевшая, румяная. Под руку с молодым человеком. Пригляделся: высокий, крепкий парень, широк в плечах, над губой темные усики.
- Вот. Леша приехал. - Роза кокетливо поправила меховой воротник.
- Здравствуйте, - протянул ему парень руку. Пожав ее, Завьялов, поинтересовался:
- Насовсем или как?
- Да вот, приехал уговаривать, чтоб со мной в Москву, - застеснялся тот. - На стройке работаю, платят неплохо. Бригада у нас хорошая подобралась. Когда гуртом, не обижают. А Москва сейчас строится.
- Леша, тебе ж в армию весной! - сказала Роза.
- А мы ребеночка родим. С твоим Илюшкой получается двое. И никуда меня не заберут.
- Да ну тебя! Он шутит! - счастливо рассмеялась молодая женщина. И напомнила: — Вы ведь его искали, Александр Александрович!
- Да теперь это уже не актуально, - отмахнулся Завьялов.
- Я могу пойти в прокуратуру, - твердо сказал Алексей. - Лишь бы Розу не трогали. Хотя мы ничего не слышали. Кроме того разговора по телефону.
- Как-как?
- Уважительно. Про какую-то вещь говорили. И про рисунки.
- Про мои рисунки. - уточнил Александр."
"- А вы картины рисуете? - с уважением посмотрел на него парень. - Может, они выставку хотели устроить?
- Собрание маниакальных заблуждений, - усмехнулся Завьялов.
Теперь сомнений нет, той ночью Маша звонила Герману. Она его ждала. Не Павла.
