В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Дети белой богини» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Работой люди друг к другу лепятся, что кирпичи в кладке. Не разобьешь. А кирпичик выпал, так и стене упасть. Ступай к нему, Саша.
- Хорошо. Зайду.
- Вот сейчас и ступай. Да скажи, я сегодня здесь останусь. Надо Светланке роздых дать. Да и на Вере лица нет. Пусть выспятся, я с маленьким посижу. Согрею, укачаю. А завтра домой поеду, к отцу. Он без меня чисто дите малое. Просто беда. И скажи Герке-то, нужна буду, так я здесь. Ну, ступай. И Евдокия Германовна размашисто его перекрестила.
Где Бог, там и сила."
"Закрывая за ним дверь, Вера Васильевна сказала взволнованно:
- Может, я лишнего наговорила. Устала очень. Насчет той ночи. Вы меня не слушайте. Мало ли что мне в голову взбредет. А что же Гера-то сказал?
День шестой
... Горанин никого не ждал. Проводив мать, удобно расположился в спальне на втором этаже и смотрел телевизор, заедая зрелище домашними пирожками. Звонка долго не слышал. Когда, наконец, открыл, Завьялов буркнул:
- Привет. - И нехотя протянул руку. Понимал нелогичность своего прихода, но иначе поступить не мог. Чутье. Знаменитое чутье Александра Завьялова. Что-то было не то. И рисунки, и костюм, и ломик - все это звенья одной цепи, которая сковывает Германа. А если дать ему свободу? Втайне боялся услышать правду. Что-то здесь не то.
- Сашка, ты? Ну, проходи, - Герман крепко пожал ему руку.
- Я видел Евдокию Германовну.
- Ах, это она тебя послала! - протянул Горанин. - Ну мать! Вот ведь неймется! Все маленьким меня считает, а я сам уже дед! С тем дружи, с этим не дружи. На той женись, а эту побоку. Будто до сих пор в куличики играю.
- Герман, я знаю, что Маша тебе звонила в ту ночь, - без всяких предисловий сказал Завьялов прямо у порога, потому что не знал, что будет дальше. И как будет. - Знаю, что ты был той ночью в больнице. Знаю, что ты выбросил ломик в окно. Что ты подбросил его Павнову. И насчет куртки. Я разговаривал с Ириной Михайловной. Ты купил у них куртку и попросил Павла примерить. Я знаю... Словом, я знаю все.
- Ну, проходи, - спокойно сказал Герман. Слишком уж спокойно. Потом вздохнул, его пальцы рассеянно пробежали по ключам, висевшим на гвоздиках. В холле, возле двери, была расписная доска, на ней ключи. От дома, от гаража, от машины. Сказал, словно пожаловался: - Соседи уехали в гости, а мне ключи оставили. Мало ли что? Видишь, какой брелок директор городского рынка навесил?
- Да-да, - рассеянно сказал Александр, глянув на женскую фигурку из серебристого металла: обнаженная девушка кокетливо прикрывала руками неестественно большие груди. И не тронулся с места.
- Что стоишь, Саша? - мягко спросил Герман. -Ведь ты пришел отношения выяснять? Ну давай. Начинай. Но не на пороге же?
- Ладно, зайду. - Завьялов решительно прошел в столовую.
