В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
Гера, как же это? Хороший костюм! Почти новый! И глянь, как перепачкан!
Евдокия Германовна развернула пиджак, показав испачканные полы и рукава. Завьялов побледнел. Это был тот самый костюм. И следы на полах - засохшие бурые пятна. Кровь! Костюм Германа, про который тот сказал: «В Чистке». Закружилась голова. Как же это? Зачем? Он растерянно посмотрел на Германа.
- Мама, где?.. - тихо спросил тот. - Где ты это нашла?
- Да в столовой, Герочка! В серванте, где посуда. Какой же ты, сынок, бесхозяйственный! Грязную вещь сунуть к посуде, из которой люди едят.
- Саша, ты не так все понял, - поспешно сказал Герман, увидев, что Завьялов поднимается из-за стола.
- Да так! Так!
- Сашка, стой! - Герман схватил его за рукав.
- Не смей! — Александр резко вырвал руку. Ну зачем все случилось так? Вот ведь внук
родился! Назвали Германом! Счастье у человека! И в этот момент на свет божий извлечена окровавленная тряпка!
Евдокия Германовна удивленно на них смотрела. Не мог он при ней сказать, что ее сын, ненаглядный Герман, свет в окошке - убийца.
- Сашенька, погоди, — крикнула она, — я гостинцев тебе дам! Куда ж ты? Гера, что ж это?
- Зява, погоди!
- Убирайся к черту! - резко развернулся Завьялов. - Ты! Со своими детьми! Со своими проблемами! Для того, чтобы у меня не было детей, ты все сделал! Ненавижу!
- Да ты сам все сделал! - вырвалось у Горанина.
- За что?! - в отчаянии, будто не слыша его, воскликнул Завьялов.
- Саша! Гера! Да что же это вы затеяли?! Евдокия Германовна в ужасе замерла, глядя
на давно уже выросших детей, которых, как тогда, когда они еще были маленькими, не могла растащить по углам и отшлепать. Она только испуганно прижимала к себе перепачканный засохшей кровью костюм.
- Ненавижу! - отчетливо повторил Завьялов.
- Да и черт с тобой! - разозлился вдруг Герман. - Беги! Ты и так у меня с апреля месяца камнем на шее! Беги, звони по всему городу! Я для тебя же!.
Александр вылетел на крыльцо, громко хлопнув дверью. Под вечер ударил мороз, и ноги на быстро образовавшейся ледяной корке разъезжались. Он поскользнулся, упал, больно ударившись коленом. Выругался, но боль отрезвила. Быстро шел по улице, уговаривая себя: «Успокойся, Завьялов, успокойся. Костюм - это еще не доказательство. Одного костюма мало. Ты ж бывший опер! Ты должен знать, что бывают совпадения.
