В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
- Значит, идем брать Косого?
- Погоди, я ствол возьму.
- Только на этот раз ты пойдешь первым. -Ха-ха!
Горанин был слишком уж спокоен и весел. Надевая куртку, скалился, пистолет «Макарова» засунул во внутренний карман, подмигнул:
- Ну, что? Добился своего? Может, шлепнем его? При попытке к бегству? А? И концы в воду.
Завьялов поморщился, вспомнив сцену у сарая Павновых. Торопится друг Герман. Убить - и концы в воду. Слишком уж торопится.
- Я хочу от него это услышать.
- Что услышать?
- Как он убил мою жену.
- Упрямец ты, однако, Зява. Ну пойдем.
И Герман снял с гвоздика ключ с приметным брелком, машинально лаская пальцами серебристую обнаженную девушку. В коттедже директоратородского рынка по-прежнему было тихо. Эта тишина начинала пугать Завьялова. Снег, который сеял всю ночь, запорошил крыльцо. Если кто-то и входил в коттедж несколько часов назад, то следов уже не осталось. Герман вставил в замок ключ. Дверь, петли который были добросовестно смазаны, неслышно открылась.
Он первым прошел в холл и негромко попросил:
- Тс-с-с.
Сразу напротив входа - две ступеньки вниз и тяжелая дубовая дверь. Проект индивидуальный, по специальному заказу. Сауна - слабость директора городского рынка, про это знают все. О девочках не знают, но какая же сауна без девочек? Но вообще, кости попарить да пивком побаловаться - это святое.
Жена у директора тихая, миловидная женщина, безропотно выполняющая тяжелую работу по дому, частенько гостит у родственников в Мамоново.
- Герман, пистолет, - напомнил Завьялов.
- А? Да. - Горанин полез в карман за «Макаровым», потом толкнул дверь: - Не заперто. Косой, сволочь, совсем осторожность потерял.
Он первым стал спускаться по ступенькам вниз. Дом был огромен, и подвал тоже. Часть его оборудована под погреб - вмонтирована стальная емкость, чтобы вода не проникала, а овощи и домашние соленья не портились.
Из-за широкой спины Германа не было видно, что там, в предбаннике. Завьялов втянул голову в плечи, ожидая выстрела. Вот сейчас все повторится. И в ушах снова раздастся оглушительный звон, после которого все погрузится во мрак. Но было тихо.
- Эй, Косой, - негромко позвал Герман. И обернулся: - Никого.
