В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
Герман не случайно закрывал дверь в столовую: глуховатый Зява не мог не услышать, как у него шарят по карманам, как скрипит дверца шкафа.
«Ненавижу!» - бухнуло в голове колоколом. И загудело, загудело... «Ненавижу!» Кого? Германа? Косого? Ведь подумать только, тот прячется в соседнем доме! И он убил Машу! «Ненавижу».
Последнее видение было странным. Перед глазами качнулся серебристый брелок. Обнаженная девушка тйжрывала руками огромные груди. Показалось, что между растопыренными пальцами проступила белая капля.
...Очнулся перед плакатом. Как тогда. Только девица была брюнеткой. Все повторялось. И его ощущения тоже. Ручки, карандаши - все было там же, в пластмассовом стаканчике.
И вновь желание, которого страшился. Но надо было куда-то выплеснуть захлестнувшую его ненависть. Перевернув плакат, он принялся рисовать. Торопливо, небрежно. «Ребенок нарисовал бы лучше», - сказала тогда Маша. Но у него другие цели. Не важно, хорошо ли, главное чтоб было.
Он рисовал сауну, а точнее, предбанник, где в самом углу, перед столом, покрытым янтарным лаком, прижался топчан. Низкое ложе с набросанными на него подушками и ватным одеялом. Там лежал человек. Человек этот был мертв. Александр уже знал, кто это. Убийца Маши, уголовник по кличке Косой. Он был задушен полотенцем. Банным полотенцем, по краю которого написано огромными желтыми буквами: «ПЕТЯ». На столе - бутылки из-под пива и водки, пустая пачка из-под сигарет.
Успокоенный, оставил все это на столе и повалился на диван. Ему стало легче. А в доме напротив по-прежнему было тихо и темно...
День седьмой
Проснувшись, он не сразу сообразил, где находится. Большая комната, не загроможденная мебелью, светлые обои, с потолка свисает огромная люстра из бронзы и.
Завьялов вскочил. Рисунка на столе не было, стаканчик с карандашами и ручками стоял на полке за стеклянной дверцей.
