В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
Они были сделаны после совершения преступления, а не до. Я понял, наконец!
- Ваше подсознание пыталось таким образом довести до вашего сознания информацию о том, что происходило во время так называемого сна. Предупреждало.
- Я не мог этого хотеть! - Он схватился руками за голову.
«Да мог!» - откликнулась оболочка.
- С вами хотят поговорить.
- Кто? - спросил он, хотя и без того уже догадался - Герман.
- Зампрокурора Горанин. Кстати, он приходил сюда с неделю назад, консультировался у меня по поводу вашего случая.
- Где он?
- Ждет вас в кабинете у главврача. Александр Александрович, я вижу, вы человек разумный, -мягко сказал психиатр, — в состоянии бодрствования вы опасности для окружающих не представляете. Мы вас вылечим, вы будете жить нормальной жизнью...
- После всего, что случилось?
- В этом вашей вины нет. Это болезнь. А говорю я все к тому, что надеюсь - меры, которые мы применяем по отношению к другим.
- То есть ремни, санитары, уколы, начисто отшибающие память?
- Именно.
- Я буду вести себя спокойно.
- Верю, - кивнул врач. - Тогда пройдемте. Горанин вас ждет.
И пошел первым. Завьялов подумал: «Доверяют, значит». Потом был длинный коридор. И тишина. Возможно, где-то раздавались крики больных, лежащих в этой лечебнице, но он их не слышал. И теперь радовался своей глухоте.
- Прошу, - открыл перед ним одну из дверей врач.
Он сразу же увидел Горанина.
- Ну, здравствуй, Саша."
"- Здравствуй, - нехотя откликнулась пустая оболочка. Александр Завьялов промолчал и руки не подал.
- Проходите, - кивнул сидящий за столом главврач.
Когда прошел в кабинет, услышал все то же:
- Как чувствуем себя?
- Нормально.
Он смотрел тойБкенаГермана. Зачем пришел? Объясниться?Горанин все понйги-сказал врачам:
- Я хотел бы побеседовать с Александром наедине.
Те переглянулись.
Зачем так смотреть? Решетки на окнах крепкие, да и бежать он не собирается. Никуда, до конца жизни. Но для них сказал:
- Я спокоен.
Врачи тут же вышли. Они с Германом остались один на один.
