В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
А может, чего покрепче? И с собой спиртику?
- Взятка при исполнении, - широко улыбнулся Герман. И кивнул: - Давайте.
- Герман, что ты делаешь? - возмущенно сказал Завьялов, когда старшая сестра вышла. - Какой еще спирт?
-Чистый, медицинский. Лучше водки. Да чего ты так уставился? В профилактических целях. Уколы мне прописали.
Горанин расхохотался. Потом пододвинул к себе личное дело санитарки, принялся заполнять протокол. Александр сидел и, не мигая, смотрел на галстук Германа. Заболела голова. Если бы Горанин был в том самом костюме.
- Зява, ты чего? - оторвался от протокола Герман.
- Ничего.
- Плохо выглядишь, - посочувствовал Горанин.
- А где тот костюм?
- Какой?
- С манекена. То есть тот, похожий, который купил ты.
-Дома у меня,, где ж еще?
- Хотелось бы на него взглянуть."
"- Зява, ты что?! Да кто ты такой, чтобы меня.
- Увы, Елена Ивановна, только чай. Рабочий день еще не закончен. У меня тоже есть начальство.
- Понимаю. - Старшая сестра принялась разливать чай.
Разговор за чаем был, что называется, ни о чем. Горанин сознательно избегал запретной темы — убийства Маши, старшая сестра слушала анекдоты и заливисто смеялась.
- Если что, мы работали.
- А как же иначе? - удивилась старшая сестра.
Для нее чаи в рабочее время были, как само собой разумеющееся. За такую зарплату еще и крутиться, точно белка в колесе!
Проводив их до выхода Елена Ивановна, постояла на больничном крыльце, проводила взглядом.
Завьялов подумал, что надо бы взглянуть на плакат. Тот, что висит в столовой у Германа. Если на обратной стороне - ничего, значит, на нет и суда нет. Это был только сон. И поэтому в машину Горанина все-таки сел. Хотя и не хотелось.
