В Деве в саду Антония Байетт создает невероятно напряженную атмосферу, полную загадок и внутренних переживаний. Книга раскрывает сложные человеческие драмы на фоне величественного английского ландшафта, оставляя читателей с подозрением и захотевшими узнать больше до самого конца....
Я пришел лишь сказать, что вы чудо.
– Вон, Нарцисс, из моего зеркала. Я прекрасно вижу, что в милом зеркальце на стене я не первая красавица в нашей стране. Скажешь, нет? Смертная луна пережила затмение. Погоди, дружок, дай стереть краску: что тут нарисовано, а что уже мое… Ну как, доволен?
– Я в восторге, я очарован, я тронут. Ваш финал – чистейшая магия.
– А ты не умеешь делать комплименты.
– Ну, коли вы это знаете, то знаете и когда я бываю искренен.
Она рассмеялась, состроила гримаску-другую мягким замшевым ртом:
– А ведь она была права, что сторонилась зеркала.
– Королева Англии в золотой парчеВзад-вперед по комнате ходит при свече.В полутемной комнате в полуночный часХодит мимо зеркала, не подымая глаз[312].Это?
– Да, как-то так. Впрочем, в моем возрасте лицо – собственность. Богатство, средство к существованию, что угодно, только не я сама. А теперь уходи. Когда я нарисую новое лицо для журналистов, можешь вернуться и вывести меня к ним под руку.
– Публика обожает вас…
Он поцеловал Марине руку, поклонился изможденному лицу в зеркале и вышел.
Наверху, в Большом зале, возбужденно роилась публика, актеры и все остальные. Александр, то и дело останавливаясь, чтобы выслушать комплименты, со всей возможной скоростью пробирался к Кроу и Лоджу. Вовремя заметил Джеффри с младенцем и успел уклониться. Потом толпа весьма удачно столкнула его с Томом Пулом.
– Том! Спасибо. Ты прекрасно сыграл.
– Поздравляю с успехом. Ко мне уже подходили из местной газеты и «Манчестер гардиан» – они в восторге. Послушай, Александр… ты мой друг, и я должен с тобой поговорить. О том, что ты вчера видел…
– Том, давай просто условимся, что я ничего не видел.
– Черта с два. Все ты видел, и мне наплевать. Ну или почти. Я просто не знаю… Я так дальше не могу. Я должен кому-то сказать. Я безумно люблю это… это дитя, и…
– Но стоит ли рассказывать именно мне?..
Том, квадратный, белобрысо-благопристойный Том выдохнул:
– Ну если ты не против…
– А это у вас не мимолетное, не «сон в летнюю ночь»?
– Это с самого начала было по-другому, а теперь тем более. Она беременна. Ей кажется, что она беременна.
