В Деве в саду Антония Байетт создает невероятно напряженную атмосферу, полную загадок и внутренних переживаний. Книга раскрывает сложные человеческие драмы на фоне величественного английского ландшафта, оставляя читателей с подозрением и захотевшими узнать больше до самого конца....
– Наверно, он надеялся как-то сбыть меня с рук, а теперь это выходит потруднее, – весело отвечал Дэниел.
– Не понимаю, почему ты так спокоен.
– А почему бы нет? Меня это никак не касается. Я о своем сыне лучше позабочусь, чем он о своем.
– А может, дочка родится?
– Тогда о дочке. – Как уже было сказано, Дэниел, в отличие от библейского тезки, пророком не был.
Билл теперь пугающе злым голосом выражал надежду, что Фредерика лучше распорядится своими многими талантами, чем сам он в молодости. Будущее человека – в его ребенке, за исключением случаев, когда сам он достаточно одарен, чтобы возвыситься до созидательного духа и самому прочертить свое будущее…
Послышался звук заводящейся машины.
– Это Симмонс, – сказал Александр Антее, после чего не церемонясь ее оставил.
Маркус все бежал, хоть черный спортивный «жучок» Симмонса уже исчез, развалив пару клумб, кайму из дерна и оставив за собой лишь шум, скрежет да запах гари. Александр погнался за Маркусом. Дэниел, утешающе похлопав Стефани по плечу, потопал следом. Билл замолчал. Фредерика закусила губу и вздернула голову.
Александр нагнал Маркуса где-то на дороге к пустошам. Тот бежал нетвердо и жалко, свесив голову и жадно глотая воздух.
– Перестань… бесполезно… подумай сам…
Сзади дальним громом приближались шаги Дэниела. Заслышав их, Александр отчаянно бросился на Маркуса и подобием регбийного приема сбил с ног, словно это был вопрос мужской гордости: самому повалить добычу.
– Я помочь… помочь… – причитал Александр.
– Он был мой друг, – отвечал Маркус в прошедшем времени, словно Лукас был уже мертв.
Подбежал Дэниел. Оглядел их, плотно уперев ноги в пыльную дорогу:
– Бросайте это дело. Глупо. Он уж на сто миль укатил. Пошли домой, Маркус.
– Нет.
