Первый роман тетралогии, охватывающей четверть века жизни четырех английских школьниц. После окончания школы их пути разходятся, но остается прочная связь дружбы. Судьбы героинь переплетаются в сложный узор личных драм, творческих исканий и духовных трансформаций на фоне меняющейся Англии.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дева в саду»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Первый роман тетралогии, охватывающей четверть века жизни четырех английских школьниц. После окончания школы их пути разходятся, но остается прочная связь дружбы. Судьбы героинь переплетаются в сложный узор личных драм, творческих исканий и духовных трансформаций на фоне меняющейся Англии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Первый роман тетралогии, охватывающей четверть века жизни четырех английских школьниц. После окончания школы их пути разходятся, но остается прочная связь дружбы. Судьбы героинь переплетаются в сложный узор личных драм, творческих исканий и духовных трансформаций на фоне меняющейся Англии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Фредерика и Александр взяли кофе в гостиную, чинно сели в кресла и завели вежливый разговор о Маркусе.
– У меня совесть неспокойна, – признался Александр. – Маркус ведь приходил ко мне, говорил, что Симмонс сходит с ума, а я его всерьез не принял.
Почему-то – вовсе без связи с тем, что должен был чувствовать тогда Маркус, – Фредерика пришла в ярость:
– С какой стати он к тебе явился? Нес всю эту чушь? Они оба сумасшедшие… А ты что тогда сделал?
– Я… я решил, что это все с сексуальным подтекстом. Посоветовал Маркусу с ним не общаться.
– Правильно. Это разумно.
– Выходит, что не слишком-то. Но я тогда из-за тебя совсем запутался…
– Из-за меня?
– Мне казалось, я не имею морального права. Это совращение малолетней. Твой отец мне доверяет и так далее…
– Не слишком-то красиво все это мне выкладывать.
– Брось. Ты сама не ангел.
– Я?
– Конечно. Иначе мы бы не говорили о себе, а беспокоились о Маркусе.
– Наше беспокойство ему ничем не поможет. О Маркусе и раньше бесполезно было беспокоиться, а теперь тем паче.
– Как он, расскажи.
– Я уже сказала: не знаю.
Они молча пили кофе и думали о двух странных, невозможных людях, с которыми, однако, так долго жили бок о бок.
Проснулся телефон. Звонила Уинифред. Маркусу стало хуже, он не ест – не хочет или не может. В основном без сознания, перевозить опасно. Уинифред остается с ним.
– А папа?
– Говорит, что тоже останется.
Отношений между матерью и дочерью в обычном смысле почти не существовало. Фредерика не сочувствовала матери, а та сочувствия и не ждала. Фредерика сказала:
– Так странно: я одна в доме и мне совершенно нечем заняться.
На том конце провода повисло оторопелое молчание.
Фредерика продолжала:
– Я ужасно себя чувствую. Раньше была пьеса, а теперь эта противная, идиотская история с Маркусом, и больше ничего… Мам? Ты меня слушаешь?
– Да.
– Я, может быть, на несколько дней уеду к подруге.
– К какой?
– К Антее. Помнишь Антею Уорбертон? Миленькая такая, играла в самодеятельной части спектакля.
– Да. Извини, я сейчас ничего не соображаю, волнуюсь из-за Маркуса. Поезжай.
– Ты точно не против?
– Нет-нет, почему ты так спрашиваешь?
– Ну, я думала, может, я тебе зачем-то понадоблюсь…
– Нет. – Уинифред подумала, что в отсутствие Фредерики ей как раз может хватить сил и спокойствия на Билла и Маркуса.
– Ну что ж, жаль, что моя помощь не требуется. Тогда я уеду. А может, останусь. Я сказала Уилки и Александру, чтобы больше его не искали.
– Спасибо.
– Он что-нибудь говорит?
Маркус умолял пустить его к Лукасу. Кричал родителям, чтобы убирались. Кричал, что сам из больницы никуда не уйдет…
– Нет, почти ничего, – отвечала Уинифред. – Ему плохо.
– Ну ладно. То есть ужас, конечно. Так вы точно сегодня не вернетесь?
– Точно.
