В Сталиногорске два мирных существа: он в цеху — начальником, она — лаборанткой. Ее зовут строго и недвижно, его обозначают ямочками на щеках. Их жизнь скромна и предана работе, словно их двое нарисованы картиной времен "прежде думай о Родине, а потом о себе". Теперь это почти невозможно представить!...
Похоже, «Девчонки, я приехал!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Забыв про Колю, она побежала дальше по дороге, но та вскоре стала уходить в лес, отдаляться от дачи.
Растерянная Надинька вернулась к своим воротам. Коля топал за ней – туда и обратно.
– Ты чего, заблудилась? – спросил он, когда они вновь оказались на повороте. – Не помнишь, куда идти?
– Вот наш дом, – сказала Надинька. – Но там… никого нет.
– А кто там должен быть?
– Новые хозяева. Они ещё осенью вселились.
– Так вы дом продали, что ли?!
Черпая короткими ботами снег, Надинька полезла по нерасчищенной целине к воротам.
Там явно никто давно не жил.
Стараясь попадать ровно в свои следы, она вернулась на дорогу и принялась варежкой выгребать из бот снег. Распрямилась и столкнулась взглядом с тем человеком, который преследовал их. Он подошёл совсем близко.
– Надя? – негромко спросил человек. – Надя Кольцова?
Голос у него был… неприятный, надорванный.
Надинька сделала шаг назад, словно попыталась спрятаться.
Коля переводил взгляд с одного на другую.
Человек стащил с головы шапку. Оказался он лыс, костистый череп обтянут загорелой, словно обожжённой кожей.
– Не узнаёшь?..
Надинька покачала головой – как она могла его узнать, ведь она никогда его не видела!
Коля бодро спросил:
– А вы, товарищ, кем будете?
– Кем буду – не знаю, не решил ещё, – отозвался лысый, – а раньше был начальником госпиталя.
– Яков Михайлович? – пробормотала Надинька. Губы плохо слушались. – Откуда вы?
Человек усмехнулся и ответил так, что всё сразу стало ясно:
– Из разных мест, отовсюду.
Это означало – из лагеря.
Коля моментально посуровел – как-никак перед ним враг! Может, советской властью и перевоспитанный, но всё же враг. Нужно быть начеку.
– Яков Михайлович, – повторила Надинька, словно пробуя имя на вкус.
Человек нахлобучил шапку и привычным движением полез во внутренний карман телогрейки.
– Хочешь, документ посмотри. Вот она, справка. Тут всё написано – Яков Тихонравов освобождён с поселения.
Надинька посмотрела на трепетавшую на ветру бумажку, не понимая, к чему она ей нужна, а вот Коля взял и прочитал внимательно.
– Папа в сентябре умер, Яков Михайлович.
