В Сталиногорске два мирных существа: он в цеху — начальником, она — лаборанткой. Ее зовут строго и недвижно, его обозначают ямочками на щеках. Их жизнь скромна и предана работе, словно их двое нарисованы картиной времен "прежде думай о Родине, а потом о себе". Теперь это почти невозможно представить!...
Похоже, «Девчонки, я приехал!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Все стулья, подоконники, буфетная стойка, принесённые из кухни два табурета и даже маленькая кушеточка были заставлены тарелками, рюмками, стопками, стаканами. На кушетке на подушках, покрытых свежей марлей, отдыхали два громадных, как гиппопотамы, пирога.
– Сладкий, – сказала Фейга Наумовна, указав на один из пирогов, – а этот с мясом. Рыбу ночью буду готовить, по-другому никак не получается. Из соображений секретности.
– Я осетра взяла, – доложила Агаша, – у Елисеева. Может, не связываться с рыбой-то?
Фейга Наумовна с высоты своего роста посмотрела на соседку с величайшим недоумением:
– Что вы имеете мне сказать? Что можно сыграть приличную свадьбу без рыбы-фиш? Кому интересна такая свадьба?
– Хлопотно вам больно, Фейга Наумовна.
– Я справлюсь. Главное, не выдать секрет раньше времени. Дети, – она повернулась к братьям Колпаковым, – не выдадите?
– Не-е-е, – вразнобой протянули братья. – Могила!
– Ефим Эммануилович добыл в заводоуправлении бумагу, нарисовал карандашом красивые буквы «Поздравляем молодожёнов!», а дети сейчас раскрашивают.
В приоткрытую дверь протиснулась бабуся Колпакова с ведром. Ведро было закутано в одеяло.
– Голубцы, – сообщила бабуся. – Только сейчас последний закрутила. В подвал спущу, там всё одно попрохладней. А прям с утра начнём варить. Я в шестой квартире кастрюлю эмалированную взаймы взяла, на восемь литров.
И погрозила одному из внуков:
– Гляди, Шурка, ежели штаны или рубаху изгваздаешь, домой не приходи, выгоню!.
– А столы? – страдальческим голосом вопросила Фейга Наумовна. – У нас у всех совершенно разные столы! Не будет никакого единообразия и красоты!
– Вы лучше за лавки подумайте, – посоветовала бабуся Колпакова. – Гости на чём сидеть будут?
– С Федотом договорено, – успокоила Агаша. – Он доски добыл и чурбаки. Доски на чурбаки устроим, будут лавки.
– А хлеб-соль? – не унималась бабуся Колпакова. – Доброй доли не будет, коли без хлеба с солью!
– Я тесто поставила на каравай, – отчиталась Агаша. – Чтоб прямо из печки и поднести!"
"Загремел входной замок, и они все – женщины и дети – разом замерли и прислушались.
– Никак моя вернулась, – проговорила Агаша с тревогой.
– Бегите, бегите скорей!..
