В Холмодоле разворачивается жестокая битва: артиллерийские залпы превращают ночную стычку в ад. Ветер дует резко и холодно, накрыв едким дымом целые улицы. Здесь каждое вздох можно прочесть как команду - готовься к бою или беги!
– Отставить, боец! – проворчал бровастый майор. – Ты солдат, а не капуста. Нечего тут пузом сверкать.
– Вот на бабу полезешь, тогда снимешь, – буркнул под ленивые смешки его светловолосый заместитель, подумал и добавил: – Если захочешь еще когда-нибудь на нее забираться.
Автобус въезжал в Скворечники, депрессивный малоэтажный городок, помеченный войной. Прохожих почти не было, но над домами развевались украинские флаги. Бомбежка обошла городок стороной, но близость фронта отмечалась повсеместно – в мрачной атмосфере, в быстро перебегающих людях, в изобилии камуфляжа на квадратный метр.
Проезжую часть тоже не бомбили. Она и так была разбитой, а после прохода тяжелой техники и вовсе выглядела пашней. Водитель ругался, лавируя между ямами, посылал всех за тридевять земель. Навстречу проехали несколько танков, жутко грохоча и распространяя удушливый смрад. На броне сидели пехотинцы. Кто-то помахал пассажирам автобуса. В ответ те тоже изобразили приветственный жест – дескать, слава Украине, все такое.
– Товарищ майор, горючее на исходе, – проворчал водитель. – Заправиться надо. Эта тварь бензин жрет, как голодный волк мясо.
– Так заправляйся, Ершевич, кто не дает? – отозвался командир. – От меня-то ты что хочешь? Может, денег? Нема, знаешь ли, грошей. На войну послали, а заплатят потом. Командировка называется.
Автобус остановился у заправочной станции. Водитель порылся в карманах, отыскивая бумажки, согласно которым он имел право заправляться за счет Министерства обороны. Здесь уже стояли несколько грузовиков, ругались люди в униформе и в штатском.
Водитель Ершевич спрыгнул с подножки, потащился к колонке за заправочным пистолетом. Люди в салоне завозились, стали осматриваться.
Плечистый парень с обветренным лицом ткнул локтем спящего соседа и заявил:
– Подъем, Давыденко! Долго спишь, надоело на тебя любоваться.
– Ага, на этой войне надо спать быстро, – согласился боец с перевязанной рукой, сидящий сзади. – Глаза закрыл, пулей выспался и в бой!
Офицеры вышли из автобуса, чтобы размяться.
Вокруг заправки царило нездоровое оживление. Подъехал грузовик с отвалившимся бортом. В кузове на рваной подстилке лежали раненые с окровавленными повязками. Водитель пристроился в хвост «пазику», вышел и закурил, несмотря на предупреждающую надпись, красующуюся перед ним.
По дороге пылили бронетранспортеры.
