Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Что это такое?
Это яркое солнце вместо тусклого тюремного освещения. Это земля под ногами и зелень вокруг вместо камеры два на два.
И еще это женщины. Много женщин на любой вкус и настроение.
Надеюсь, мой подарок уже ждет меня. Красивый, грешный подарок. Рустам обещал подсуетиться и привезти мне такую. Красивую, покорную.
— Эй, Дава.
Желая укрыться от солнца, я ускорил шаг, а в тени обернулся. Начальник зовет, кто еще посмел бы остановить меня на свободе?
Начальник от солнца не щурился, он к нему привык. А я от него почти ослеп — камера отучила от нужды в солнечном свете.
— Чего еще? — процедил сквозь зубы.
— Не светись шибко. Ты понял, Дава?
Сам знаю. И о причине осведомлен.
Слишком много моих недоброжелателей осталось на свободе. Придет время напомнить им о себе.
— Понял, гражданин начальник.
— Бывай, — кивнул полноватый мужичок, которого здесь боялись даже заядлые авторитеты.
Местные прозвали его Комаром — столько крови у каждого он высосал и бабла.
Пошел ты, гражданин.
Я размашисто зашагал прочь.
— Привет, Давид! — из внедорожника вылез незнакомый парнишка.
— Кто такой? И где мой любимый брат, который обещал меня встретить? — я притормозил.
И тут же присмотрелся: по сравнению с моим телосложением гость хиленький. Если что скручу его быстро, хреново только, что пушки с собой нет.
Я автоматически пригнулся, наблюдая за ним.
— Я муж твоей сестры, — оскорбился он, — Рустам не смог встретить. Полина начала рожать.
Муж сестры? Полина уже рожает?
Многое я упустил, пока сидел за убийство, которого не совершал. Я помню кровь на своих руках, но знаю, что не убивал. Только пять лет все равно отсидел и вышел почти к тридцати.
— Давай, увози меня отсюда, — велел я.
Я забросил в салон дорожную сумку и забрался вперед.
В салоне пахло кожей и богатством, от которого я чертовски отвык. Самые бесполезные и голодные годы в моей жизни прошли за решеткой.
А мог бы жить такой же богатой жизнью или даже детей воспитывать.
Своих.
— Меня Максим зовут, если что.
— Мне ровно, если что. Вези меня домой, муж сестры.
Парень явно растерялся от моей беспардонности. Грубо? Плевать. Я и раньше не был подарком.
— Домой — это в отцовский дом? — смутился Максим.
