Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Он даже с места не шелохнулся.
Это было ошибкой, потому что я бежала все дальше и быстрее. Спотыкаясь, я убегала от зверя.
Давид отвык от меня. От нас. Он привык к другим женщинам — у него их вагон и маленькая тележка была. Наверняка. Я так думаю.
Со злостью вытерев слезы, я ускорила шаг и почти сорвалась на бег.
Здесь было открыто. И вещей моих у ворот не было.
Нелюдь! Эльдар знал о возвращении Давида. Отправил меня на корпоратив, подкрутил машину и… просто невероятно! Он планировал уничтожить меня, но я стала лишь сильнее.
Я оглянулась: Давид ехал в мою сторону. Значит, не уедет. Не исчезнет. Он за мной вернулся. За нами.
Я отвернулась, пряча улыбку, и спокойно шагнула на территорию особняка. Давид не исчезнет больше.
— Ты опоздала, — слышу рядом. Эльдар.
— Можете выбросить мои вещи. Если смелости теперь наберетесь, — отвечаю резонно.
Даже не смотрю в его сторону — ураганом врываюсь в особняк и несусь на второй этаж.
— Следи за языком, девочка, — пригрозил Эльдар, смотря на меня с первого этажа.
— Довольно! — Давид ворвался в особняк как бешеный.
Голос у него был жутковатый. И тело еще опаснее стало, словно он там борьбой круглосуточно занимался. Или в постели с кем-то. Тоже вариант.
От собственных мыслей голова разрывается. Внутри все рвется — так плохо становится и тоскливо. В разы хуже, когда он был далеко. В разы страшнее.
Я забежала в спальню и вытащила из-под кровати чемодан, с которым переезжала в особняк. Пока за дверью раздавались шаги, я сгребала туда все вещи — свои и детские.
Больше не позволю.
Издеваться, принуждать, эмоционально подавлять.
Никому не позволю.
— Эй, ты слышишь меня?
Нет. Я собираю вещи и не слышу. В ушах звон, все остальное — как сон."
"Давид насильно поднимает меня с колен, заставляет выбросить вещи на кровать и тормошит. Приводит в чувство — совсем не нежно.
— Я здесь не останусь. Больше никогда. И только посмей угрожать детьми!
— Не собирался, — серьезно отвечает Давид.
Мне сложно ему поверить. Я все еще не думаю, что это Давид говорит со мной.
Я поднимаю глаза и пытаюсь услышать, что он говорит. Сквозь звон.
— Я увижу детей, а потом заберу тебя отсюда.
— Заберешь? — повторяю хрипло.
— Да, — кивнул Давид, — есть серьезный разговор, Жасмин.
— Значит, больше не любишь меня? Приехал сказать, что нашел другую? — я сделала вывод.
Мой голос дрогнул, а Давид сощурился. Жесткие губы искривились в подобии улыбки, сердце рухнуло.
Я отшатнулась.
