Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
— Что ж, поздравляю тебя. Будь счастлив. Только я должна предупредить: ты не убьешь меня больше. Я умерла еще тем утром, когда ты улетел.
— Все сказала?
— Нет. Пусть я умерла, но моя жизнь продолжается. Просто чтобы ты знал.
— Еще что-нибудь? — уточнил Давид с темнеющим взглядом.
— На этом все, — важно сообщила я, — теперь можешь говорить о своих любовницах.
— Прекрасно. Обязательно скажу. Собирайся, прокатимся в уединенное место.
* * *— Почти год, — задумчиво произнес Давид.
Муж. Или бывший муж. Или незнакомый и безумно опасный для меня мужчина.
Я не знала этого Давида — к нему нужно было привыкать. Заново.
Когда он направится к детям, я не сводила с него взгляда. Он побыл с ними немного, потому что явно разрывался, чтобы сказать мне нечто важное. Но больше его поразило, что Эмиль и Ясмин научились ходить.
Я с теплотой помнила каждое событие: и как ползать стали, и первый шаг каждого малыша. Давид все пропустил — ради нашего спасения.
А потом пришла мама Лиана, она плакала и целовала Давида. Просила больше не уезжать.
— Мам, нам с Жас надо отъехать.
— Конечно, езжайте. Я побуду с детьми. Не переживайте!
— Спасибо, мам, — коротко поблагодарил Давид и нашел меня взглядом.
Он сделал несколько размашистых шагов, взял меня за руку и повел за собой.
В голове всякое крутилось. Давид правда хочет сказать мне, что больше не любит меня?
Но ради такого не хотят уединиться. Он бы прямо здесь сказал. При детях, чтобы далеко не ходить.
На нашем пути появился Эльдар.
— Нам нужно поговорить, сын.
— Я в курсе про Слуцкого, — процедил Давид, — поэтому и забираю Жасмин. Я сам разберусь. Кто ее муж, в конце концов?
— А дети? Всю жизнь на нянек оставлять будете? Ты еще в Италию Жасмин увези.
Давид сжал мою руку крепче. До боли, но мне было все равно. Я прикусила губу, с вызовом посмотрев на Эльдара.
Он побагровел даже. От вседозволенности своего второго сына.
— Отец, при всем уважении, — сквозь зубы, — я тебе не Эмин и не Рустам. От твоих слов не завишу.
Мы спешно покинули особняк, но я на всю жизнь запомнила ощущение своей глупой улыбки на губах.
Эльдар проиграл. Давид все еще меня любит.
Но в автомобиле было все иначе. Не ласково и не нежно. Давид вцепился в руль и вез меня в неизвестном направлении. История повторялась. Давид все такой же бешеный и непредсказуемый, только теперь за плечами — брак и дети.
— Где кольцо, что я тебе дарил? Почему сняла?
— Я все сняла, — призналась честно, — захотела.
