В хладном зеркале отражается девушка с искусственной улыбкой и густой помадой на губах. Она навостривает упрочненную маску, а сердце колотится так, словно она сама становится персонажем комикса — Джокером. Это не просто обман, это новый образ для новой реальности.
Похоже, «Девочка Джокера» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Потому что уже давно понял — дом не там, куда я приваливаюсь, чтобы дух перевести, а там где она…
Почувствовал, что жмется ко мне. Просит ласки, ведь чем больше становился ее живот, тем меньше я, из лучших соображений, баловал ее полноценным сексом. Тогда как гормоны ей походу уже крышу сносили.
Начала ласкать мою шею и подниматься к чувствительной зоне возле мочки уха… Чертовка!
— Соня!.. — рыкнул протяжно.
Я ж не железный, мать ее! Как будто мне легко…
Сжал ее волосы в руке, стараясь отодрать от себя, но она видимо была уже на грани.
— Пожалуйста, Олег!.. — Жалобно выдохнула, прижавшись ко мне еще теснее и прекрасно ощущая мой член, на котором вот-вот лопнут брюки.
Сжал зубы, так что заскрипели и понял что хана мне.
— Черт! — вырвалось из груди, прежде чем поднял ее и уложил на спину.
Быстро стянул рубашку и жадно накинулся на ее губы. Смял руками пополневшую грудь и принялся блуждать нетерпеливыми руками по нежному телу. Изголодавшаяся Соня — это что-то. Такая отзывчивая, дрожащая всем телом под моим натиском, безумно заводящая все мои рецепторы!
Оторвался от губ и начал оставлять пьянящую дорожку поцелуев на ее молочной коже.
Когда успокоилась, приподнялся, довольно наблюдая за ее блаженством. Хотел потянуться за одеялом, чтобы укрыть, но Соня неожиданно вцепилась в мою руку.
— Нет, а как же ты? — спросила хрипло, глядя на меня в недоумении.
Погладил ее по щеке стараясь усмирить это рвение, но что-то не вышло.
— Послушай. — Серьезно сказала, потянув меня на себя. — Малышкам ничего не грозит, для них это безопасно! Да и я не сломаюсь, обещаю! А вот нервы мои, в другом случае, гарантирую.
Прищурил взгляд и лукаво улыбнулся.
— Ах ты, задница хитрая. — Шлепнул ее по ягодице и не спеша повернул на бочок."
"Расстегнул ремень и высвободил свой озверевший от голода член. Когда вошел в нее, аж в глазах потемнело от кафа. Действительно ничего как будто и не изменилось. Разве что движения все равно сдерживал — с инстинктами трудно бороться. Но и этого было достаточно, чтобы она запела от удовольствия и очень скоро забилась в оргазме, под натиском моих ритмичных толчков.
