Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
Что мы пара и чуть ли не вместе спим.
— И это неправда?
— Что за глупые вопросы, Попов? — возмутилась я и ощутила, как румянец смущения опускается на мои щёки. — Ты нашёл что спросить! Разумеется, это враньё!
— Хорошо, — Дима явно расслабился.
— И так как, окуная в дерьмецо меня, окунают и Рому, он нас обоих и свою семью просто ограждает от шматков на вентилятор.
— Ну да, понятно…
— Мы должны примириться как с вынужденным соседством, так и со сплетнями.
— Да, понимаю. И он тебя по-прежнему бесит?
— Ещё больше бесит, — ответила я и закатила глаза под смех Попова.
— И дома цепляется к тебе?
— Меньше, но цепляется, — вздохнула я.
— Ты мне, если что, говори — я ему пилюлей выпишу!
— Ой, да не трогай ты его! — махнула я рукой. — Сам же знаешь, потом себе дороже выйдет… Просто надо перетерпеть этот год, и его тоже…
— Ну да.
— Хотя его отцу я, безусловно, очень благодарна. И его жене. Такие люди хорошие оказались, и не скажешь даже, что будущий мэр города.
— Думаешь, он победит на выборах?
— Конечно, — кивнула я. — Такие всегда своего добиваются.
— Но с сынком им не повезло! — рассмеялся Дима, а я тактично промолчала.
Не хочу вообще говорить о Роме, чего он завёл тему про него?
— Дим, прошу, давай только не о Питерском. Его и так до тошноты много в моей жизни.
— Ладно-ладно! — поднял он руки вверх. — Бедная. Как ты его выносишь?
— Выбора мало.
— Ну, сейчас я тебя утешу. Вот, тебе кое-что принёс.
Он что-то потыкал в меню своего смартфона и протянул мне фотографии моей любимой бабули в цифровом формате.
— Димка, — улыбнулась я, вглядываясь в любимое лицо. Я снова ощутила себя одинокой, истосковавшейся девчонкой. Но теперь фотографии бабули всегда будут со мной, и я смогу их сохранить лучше, чем карточки. — Спасибо… Ты… передашь их мне?
Я старалась держаться до последнего, но слёзы сами собой полились из глаз.
Бабулечка… Ну как без тебя одиноко и трудно.
— Я уже отправил их тебе архивом… В качестве. Эй, ну Катюня…
Он обнял меня, притянув к себе ближе на плечо. Я плакала, снова разбилась, и даже сопротивляться сил не было. А может, мне не хватало человеческой поддержки именно сейчас.
— Не плачь, маленькая… — шептал мне на ухо Дима и гладил по спине. — Так мне душу рвут твои слёзы…
— Мне тяжело.
— Я знаю.
