Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
— А… В этом плане.
— Ну а в каком ещё? — с подозрением вгляделась в меня она.
— Никаком, конечно, — решила я закруглить неприятную и острую для меня тему. — Я просто нервничаю перед завтрашним днём и туплю немного.
— Да я сама нервничаю, — ответила Дарья. — Веришь, нет? Каждый раз как в первый раз.
— Верю, — улыбнулась я.
— Тогда давай по чайку — да пойду я.
— Давай.
Я поднялась из-за стола, чтобы поставить на газ старый чайник со свистком.
РоманОтец приехал в отделение уже ночью. Я начал засыпать сидя, на полу камеры.
В тишине отчетливо послышалось, как заскрипели петли старой тяжёлой двери, и возле поста оказался мой отец. Я сразу подобрался. И рад ему, и не рад одновременно — сейчас устроит мне жуткую головомойку… Впрочем, как обычно.
Папа переговорил о чём-то с полицейским, тоже дал ему свою визитку, а затем они оба пошли к камере. Капитан открыл дверь клетки.
— Питерский, на выход."
"Я не стал заставлять его повторять и с облегчением вышел из камеры в тускло освещенное отделение.
— Заберите вещи, — указал он на коробку, в которой лежали мой телефон, ключи, жвачка, несколько купюр и мелочь. — Можете быть свободны. И больше не нарушайте!
Хмурый отец попрощался с капитаном и пошёл к выходу.
— Я думал, ты меня тут оставишь на ночь, — сказал я ему.
— Я был в Бангкоке. Забыл? Извини, заставить самолёт прилететь раньше только ради тебя я не мог.
— А… Точно. Забыл.
— А ты, кроме как о своих делах, ни о ком не помнишь, Ром.
Я лишь хмыкнул, но не стал развивать эту тему. Папа сейчас и так злой, того и гляди укусит за бочок.
— Знаешь, я оставил бы, — зыркнул на меня отец, доставая ключи от машины. — Только завтра начало учебного года. А так — тебе бы не помешало посидеть там и подумать о своём поведении, засранец.
— Па-а…
— Что «па»?!
— Ну ты не был молодым, что ли?
— Был, конечно. Но я в твоём возрасте не знал, что такое гулянки и деньги.
Слушать его было неприятно, хотя он прав. Наверное. Он круче меня, конечно. Всегда и во всём. И лишь я один в этом мире ошибка природы. Я не тот, кем он бы гордился. А Архипа отец любит несмотря ни на что, а мой словно только и думает, что о своей безупречной репутации.
