Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
Я понимаю, что служебное положение обязывает, но есть же вещи и важнее…
— Ты хочешь, чтобы я тоже пахал? — спросил я, когда мы уже выехали на ночную дорогу.
— Не передёргивай, — кинул он новый хмурый взгляд на меня. — Я тебе этого никогда не предлагал. Тебе надо учиться, у тебя есть такая возможность, да еще и учиться будешь в одном из лучших университетов. А ты, вместо того чтобы это ценить и стремиться к учёбе, творишь чёрт знает что!
Я поджал губы и промолчал. Безусловно, отец старается. Но старается для кого? Для себя.
— Иди, ужинай, и спать, — сказал отец, когда мы вошли в дом.
К нам вышла Наташа — невеста отца, которая уже несколько месяцев живёт с нами и бесит меня тем, что пытается со мной подружиться. А лучше бы просто не трогала — я бы к ней тогда гораздо теплее относился! И чего ей сейчас не спится в двенадцать ночи? Волнуется типа? Да мне её волнение как-то… Фиолетово.
— Всё нормально? — спросила она.
— Да, — устало ответил отец. — Всё в порядке.
— Ром, тебя не обижали? — окинула она меня внимательным взглядом, словно ей действительно было до этого дело.
Спросила, будто я не в КПЗ полночи просидел, а с мальчиками в песочнице играл… Дура.
— Нет, — хмыкнул я.
— Слава богу, — сложила она свои маленькие ручки вместе. — А то я так переживала, когда папа сказал…
Ути-пути… Она переживала.
— Не стоит, — изогнул я одну бровь. — Я в порядке.
— Ладно.
— Поесть есть что-нибудь? — спросил отец, развязывая галстук. — Все разговоры давайте на завтра перенесём.
Его пиджак уже лежал на спинке дивана.
— Да, конечно, — кивнула Наташа. — Вы идите руки мыть, а я пока всё подогрею.
У нас есть прислуга, но Наташа так хочет угодить отцу, что готовит сама. А мне её стряпня как-то… Не заходит.
