Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
Наташи с нами не было — в такие моменты она оставляет нас наедине.
— Ну что? Щас меня в камень обратишь взглядом, Медуз Горгон.
— Не коверкай персонажей мифов Древней Греции. Она — женщина.
— А что поделать, если ты, как она, смотришь, только он?
— Не паясничай, — обрубил отец. — Ты когда за голову возьмёшься, Рома?
— Зачем за неё браться? — поднял я брови вверх. — Она и сама прекрасно болтается.
— Роман, — нахмурился отец, и я понял, что с шутками пока стоит завязать.
— Я слушаю тебя, папа.
— Я задал вопрос: когда ты возьмёшься за ум? Последний учебный год, а ты вытворяешь что? Гонки, КПЗ… Что ещё?
— Пока всё, — не удержался я.
— Но ты наверстаешь?
— Не планировал.
— Слава богу. А я думал, у тебя есть план «как довести отца до могилы».
— Да брось, пап, — пожал я плечами. — Я не специально же.
— Роман, — оставил он даже кофе и устремил взгляд на меня. — Я тебя прошу как взрослого человека — прекращай так себя вести. Думай об учёбе, не встревай никуда, не устраивай драк. И никого не доставай.
— Да кого я достаю?
— Мы прекрасно оба знаем кого. Сделай так, чтобы меня не вызвали в школу к директору уже второго сентября, не позорь отца.
— Никого я трогать не собирался, — пробурчал я.
— Что тебе сделала эта рыженькая девочка?
Я промолчал. Хороший вопрос — что? Только ответа у меня и самого нет. Просто раздражает своим видом, с первого дня, как пришла учиться к нам. Умница чёртова… Всем её в пример ставят, и учителя, и даже отец как-то меня ею попрекнул — вот, мол, учится девочка, старается, на льготном месте, не то что я, лоботряс! И как после этого к ней нормально можно относиться?
— Так что она тебе сделала? Не слышу ответа.
— Ничего, — процедил я сквозь зубы. — Просто бесит. Сирота казанская, всем её жаль.
— Прекрати так говорить о девочке, — обрубил отец. — Чтоб я больше не слышал такого в адрес кого бы то ни было. Понял?
— Понял, — рявкнул я и нахмурился.
— Не трогай девчонку, Ром, — настаивал отец. — Далась она тебе. Вот играешь в группе своей — играй, спускай пар там.
— Да не нужна она мне, па! — вскочил я на ноги. Я как раз кофе благодаря отцу выпить не смог. — Чего ты ко мне привязался с ней?
— Вот и не трогай.
— И не собирался! Заняться нечем больше?
— Ну-ка стой, — не дал мне уйти отец. — Я ещё не договорил.
Я обернулся к нему. Он так и продолжал сидеть за столом и смотреть на меня поверх сцепленных между собой пальцев.
— Я уменьшаю твой лимит на карте.
