Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
Бант пах шампунем, ей самой и этой грёбаной ванилью, которую я учуял в девчачьем «ватерклозете»[1] от неё.
Мои мысли перебил звонок телефона. Поднял смартфон к глазам — Архип.
— Да, — ответил я.
— Питер, ты жив? — спросил друг. — Отец тебя уже лишил жизни или пока только карманных денег?
— Не издевайся, а? — попросил я. — Головомойка впереди. Отец дал отсрочку до вечера в честь праздника.
— Понятно, — сказал Арх. — Я буду за тебя держать кулачки весь вечер.
— Да иди ты знаешь куда, мальчик с кулачками…
В ответ этот козел заржал.
— Ты на тренировку идёшь?
— Ага.
— Тогда давай встретимся в комплексе. Я уже выдвигаюсь.
— Давай. Пока.
* * *— Ну что? Отец не весь мозг выклевал тебе? — спросил Архип, пока мы переодевались к тренировке.
— Немного оставил, — хмыкнул я, надевая на голову резиновую шапочку и очки для плавания. — Пошли уже, а то щас Иосифович выклюет остатки.
— Он может…"
"Наш тренер Иван Иосифович в самом деле спокойно вздохнуть без разрешения никому не даст. Но тренирует хорошо, стоит отдать ему должное.
— Встали напротив своих дорожек, — говорил Иван Иосифович на весь бассейн. — Начинаем разминку. Мне плевать, что было лето и вы всё забыли. Сейчас вспомните!
Тренировка прошла как обычно — только с непривычки немного болели плечи. Однако тренер расслабиться нам не даст — заявил о соревнованиях по району уже в октябре, а значит, гонять будет нас неслабо.
Вечером, когда я вышел из душа, пришёл отец. Сел на диван напротив моей кровати и смотрел на меня какое-то время.
— Рома, — заговорил наконец он. Я уж думал, до утра не родит… — Я устал с тобой разговаривать.
Эка новость… Да я тоже устал слушать! Только куда деваться?
— И теперь я больше говорить не буду, — заявил отец, и я изогнул одну бровь. — Отныне я буду делать. Твой лимит по карте я отключаю совсем.
— Пап! — округлил я глаза и возмутился. — Ты что — хочешь, чтобы я выглядел бомжем?!
— Это почему ещё бомжем?
— А как я буду без денег?
— Зачем они тебе нужны? — спросил отец.
— И каждый раз просить?
— И ничего, не переломишься. Попросишь.
— Но ты всё время занят!
— Готовь список просьб заранее! — тоже повысил он голос.
— А на свидания мне как ходить? — нахмурился я.
