Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Без касания помечает.
— Сначала поиметь, а потом убить, — смешок главного из бритых.
Выстрел. Всего один. Мое тело даже не дергается. Но того, кто посмел сейчас засмеяться — больше нет.
— Еще вопросы?
Мне снится, или я слышу вой автомобильной сирены?
Открываю глаза. Дергаю пальцами. Скоро здесь будет полиция.
Я хочу жить. Но не хочу быть заклейменной этим… зверем.
— Забирайте женщину и выносите через черный выход. По лестнице вниз. С ментами справлюсь, девчонку прикончу.
Откуда он знает, где в нашем доме черный выход? И почему он хочет забрать мою маму?
Я со стоном откидываюсь на постель — вставать бесполезно.
«Диана, ты должна бежать. Он убьет тебя и глазом не моргнет. Убийцы с таким голосом не врут, он прикончит тебя прямо на твоей постели. Если еще не захочет стать первым мужчиной перед твоей смертью…»
— Женщину довезите в сохранности. Хоть волосок упадет — Анархист с вас шкуру снимет. Вы знаете, сколько лет он ее искал.
— Конечно, Эмин! — голос моих мучителей наполнен благодарностью и страхом.
Забоялись полицию. А Эмин — не забоялся. Я уже хорошо его знаю.
Они ушли за моей мамой.
Пытаюсь подвигать пальцами. Могу. А ноги не поднимутся, даже с кровати не улизнуть.
Страшно — от приближающихся шагов страшно. Он давит на меня каждым метром приближения.
Из глаз брызнули слезы, когда кровать прогнулась под его весом.
— Т-сс. Не бойся меня. Они каждым пальцем ответят за это.
Его холодные шероховатые пальцы коснулись моих губ. И нежно вытерли слезы.
В виске запульсировало очень сильно. Я шмыгнула, почувствовав горячую струю под носом.
— Запрокинь голову. У тебя кровь из носа.
Коротко и властно. Он только что пристрелил своего человека, поэтому лучше слушаться. И я пытаюсь запрокинуть голову.
От движения тело прошибает болью. И я вспоминаю, что сейчас я совсем обнажена.
— Мамочка… — всхлипываю.
Очень больно. Не могу пошевелиться.
— Мама не поможет. Теперь ей самой нужна помощь.
Я реву. Он моей же простыней вытирает кровь с лица. Распахиваю глаза, когда его большие руки обматывают меня простыней. Касаются обнаженного избитого тела.
Я съеживаюсь, пытаясь уклониться от его рук. Вой серен приближается.
Он злится. Чувствую утяжелившееся дыхание.
Грубость рук становится ощутимой. Пятерней сжимает мои ноги, чтобы не дергалась. Закутывает меня в ткань, из которой не выбраться.
— Жить хочешь, Диана? Для этого понадобится много крови.
