Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
"
"Я не успела ответить — он резко схватил мою руку, а в его руках блеснул нож.
— Мне нужна не эта кровь, он все поймет! — мужчина чертыхается.
И тогда мы встречаемся взглядом. Мой подбородок дрожит так сильно, что сейчас отвалятся все зубы.
— Ты девственница?
— Я… я… — хриплю, отползая от него дальше и дальше.
Хватка на руке усиливается. В моих глазах снова начинает темнеть.
— Понял. Ты пока не готова, мы совсем не знакомы и так далее, — усмехается он.
Но в его усмешке таится жестокость. В его силах получить от меня все, что он хочет.
А в следующую секунду руку пронзает боль. Острая. Ядовитая. Режущая. С пальцев тут же потекла кровь, она захлыстала из ладони, будто меня лишили руки.
Лучше бы я умерла.
Кому-то нужна моя смерть — жестокая, низкая, с кровью. А этому незнакомцу нужна моя жизнь.
Простыня измазана в моей крови. Я была в огромной луже, что едва впитывалась в простыни. Меня затошнило. Стало холодать. В глазах темнело.
— Достаточно.
Он стягивает с себя футболку, с силой прижимает ткань к моей руке и поднимает меня на руки.
Распахиваю глаза. Простреленный ноутбук. Кровать в моей крови.
И его глаза. Серые, бездушные. Страшные, как теперь моя жизнь.
Я читаю в них свой приговор.
Мне снова становится плохо.
— Пожалуйста, не трогайте меня. Лучше убейте сейчас, чем потом… после… — хриплю ему в лицо.
— Лучше делай, как я говорю. А я говорю закрыть рот.
Поджимаю губы. Нижняя челюсть трясется. В его присутствии страшно даже плакать.
А дальше начинается кромешный ад. Мы перешагиваем через труп того, кто раздевал меня. Ногой он почти что выбивает дверь моей комнаты. Мы оказываемся на первом этаже. В гостиной, возле родительских чемоданов лежало тело. Опухшими глазами я узнаю родной силуэт. Мамы нет.
На полу лежал отец, его ранее теплые лучистые глаза сейчас смотрели на меня безжизненно. В его лбу, прямо посередине зияла дыра.
— Папа… Папа!
Я кричу. Истошно кричу. Во мне появляются силы, и я вырываюсь из кокона простыни.
Я вскрикиваю и утихаю. На миг теряю сознание. Он не такой же, как те трое.
Он хуже. Опаснее. И бьет больнее.
Я плачу. На столе лежали наши документы — паспорта, билеты на самолет — наш шанс на счастливую жизнь. Эмин забирает все, но лишь мой паспорт он кладет отдельно.
