Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Я поворачиваюсь и чувствую, как меня бросает в дрожь.
— Это твоя девочка? Не это ли тело осталось в Сибири, Эмин? Ну, впустите же сюда этот труп!
Все происходит в считанные секунды. Булат делает движение рукой. Дверь кабинета открывается, и местная охрана заталкивает ее внутрь. Мою Диану.
— Ты предал меня, сын. Сказал, что убил ее. А она жива, гляди.
Инстинкт подсказывает мне встать. Резко и бессильно в то же время.
Что за чертовщина?!
Я схватился за ружье, но было слишком поздно.
Диана здесь. В доме своего отца.
"И я здесь не имею власти. Могу прикончить его прямо в его кабинете, но тогда не выйду отсюда живым. А еще Диану нужно вытащить, на ноги поставить.
— Убери ружье, Эмин.
Приказ отца не нарушается. Я убираю пистолет в карман и ловлю Диану, которая едва не падает от толчка в спину.
Она вскрикивает.
И вцепляется в мои плечи, поднимая на меня свой заплаканный взгляд. От ее воспаленных глаз я злюсь еще больше.
Кто ее трогал?
Почему она плакала?
Хватаю ее руки, осматривая запястья.
Убью!
— Ее трогали?! — мой голос прорезает тишину кабинета
Поворачиваю голову к отцу. Его внимательный взгляд следит за происходящим, словно записывая каждую мелочь.
Так оно и было. Анархист фиксировал по процентам, насколько эта девушка дорога мне.
Чтобы в будущем использовать это для себя. Против меня.
Чертов старик хотел ее прикончить с особой жестокостью, а теперь вот так просто возвращает мне ее? Не верю.
— Ее трогали, Булат?! — рычу я.
— Ее никто не трахал. Если ты об этом. Я так понимаю, это только твоя прерогатива?
Я шумно выдыхаю, прищуриваясь. Со стороны я точно походил на безумца. Сжимаю Диану в своих руках. Прислоняю безвольное женское тело к себе.
— Ее просто отмыли. Маслами натерли.
— Твои люди прикасались к ней?!
— Нет, Эмин. Не те люди. Я отдал Диану ее матери.
Моя девочка утыкается мне в грудь. Тяжело дышит, всхлипывает. Ей страшно. Сколько ее здесь держали? Начальник отцовской охраны сообщил новость вчера ночью. Ни о какой беременности речи не шло, между строк была написана опасность. Анархист нашел ее, выкрал из моей квартиры.
Надо будет отблагодарить Валеру. Но почему он предал отца?
— Тихо, родная.
