Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Шаг в сторону, и ты лишишься привилегии называться моим сыном. Сгниешь в тюрьме, пока моя дочь будет рожать внука от нужного человека.
Убить. Застрелить Анархиста прямо здесь. Единственное желание.
Обхватываю рукоять пистолета. Готовлюсь к его агониям.
А затем вспоминаю, что я на крючке не у Булата. А у Эльдара. Перестраховался отец мощно.
— Не совершай глупостей, не перечь нашему клану. Не смей идти против своего отца, иначе твоя женщина Давиду тут же станет принадлежать. Это ведь единственное, чего ты боишься? Эмин?
Глава 18
Диана
Город Волгоград стал для меня родным не по любви.
Не по любви, а по холодному расчету во имя спасения жизни. Как и новый дом. Как и первый мужчина, который сначала спас, а затем — убил. Ложью.
Возвращение на Батальонную прошло как в тумане. Ноги подкашивались, отказываясь покидать дом Анархиста. Там оставалась мама, и уезжать было невыносимо больно.
Но Эмин вынес меня оттуда насильно. Взял на руки, усадил в свою машину цвета грязного асфальта и повез прочь. Ремень безопасности, которым он нежно заковал меня в пассажирском сидении, болезненно давил в грудь.
— Диана… Поговори со мной.
Эмин быстро замолчал, не отыскав контакта в моих глазах. Я просто его не слышала. Не хотела слышать.
Тогда он утопил педаль газа, как можно скорее увозя меня прочь.
В лифте он впервые поставил меня на ноги. Я схватилась за поручень и старалась стоять сама. По крайней мере так Эмин меня не касался.
Его прикосновения приносили боль и отчаяние.
А на тринадцатом этаже меня ждал сюрприз в виду двух мордоворотов.
Я с подозрением покосилась на Эмина.
— Теперь у тебя будет круглосуточная охрана. Внизу дополнительно целый отряд.
Не охрана, Эмин. А конвой. По мою душу.
Называй вещи своими именами.
Он заводит меня в квартиру. В нос ударяет знакомый запах чего-то родного, но теперь слишком отдаленного. Я ведь почти месяц пробыла здесь пленницей. Теперь буду наложницей.
— Ты слышишь меня? Поговори со мной, детка.
В уши пробивается вкрадчивый голос Эмина.
Заторможенно поднимаю взгляд. Он стоит передо мной уже долгое время. Пытается поймать контакт, которого нет.
Сын жестокого человека. Он предал мое доверие. Он обманул, растоптал меня.
В голове с совершенной болью всплыл образ Кристины…
И в груди разлился жар отчаяния.
— Поговори со мной. Скажи что-нибудь.
В его голосе читается мольба. Вперемешку с угрозой. Как это возможно?
Мои губы пересохли от долгого молчания.
