Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Я облизываю соленые губы, натыкаясь на бордовое пятно в его рубашке.
— У тебя рана… — хриплю осторожно.
— Зашивать умеешь?
Я качаю головой.
— Научишься. И пулю вытащишь сперва.
— Кто это сделал с тобой? Кто сделал из тебя монстра? — интересуюсь безжизненно.
— Люди Давида пожаловали в город. Я оказался негостеприимным хозяином.
— Ты убил их всех?! — впиваюсь ногтями в собственные ладони.
— Нет. Одного оставил. Посыльного. Ответ передать Давиду. Мою девочку никто не смеет обижать. Я такого не прощаю, Диана.
Я молчу. Боюсь, что этой ночью я не смогу лечь с ним в одну постель. И боюсь, что после этого он ударит меня также сильно, как Альберта.
— Ты запекла мясо, маленькая?
Глава 24
Эмин не единожды боролся за меня. Он не единожды доказывал, что готов ради меня на все. Только раньше до моего сведения не доходило, какими методами он отстаивает меня, как свою женщину.
Теперь я наглядно увидела его методы.
И навряд ли я смогу их когда-нибудь забыть.
Эмин показал, какой ценой ему дается наше счастье.
Трясущимися руками я поставила ужин греться. Мясо уже остыло, и я вновь забоялась, что Эмин выкажет недовольство по этому поводу. После сцены с Альбертом я стала бояться своего мужчину. Еще больше.
Посуда звякнула, звонко ударившись о плиту. Я вздрогнула.
На мои плечи опустились тяжелые руки. Вымытые от крови руки. Горячие губы Эмина проходятся по моей шее, измеряя напряжение в каждом моем судорожном вдохе.
— Ты нервничаешь, — мягкий голос прозвучал за спиной.
Я прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Я всегда знала о том, какой мужчина находится рядом со мной. Просто не видела его сущность так близко. Еще никогда — так близко.
— Оставь, — велит Эмин, — мне нужна твоя помощь. Идем, Диана.
— Ты голоден… — противлюсь его рукам.
Но Эмин насильно усаживает меня за стол. Он резким движением убирает с поверхности все специи и нарезанный хлеб, освобождая пространство под бинты и другие леденящие душу принадлежности.
Эмин с грохотом ставит водку на стол. Я устало потираю лицо, отказываясь верить в происходящее.
Наступал ад.
И раньше жизнь была не сахар, но теперь… что нас ждет?
— Диана, я говорил тебе взрослеть. Предупреждал.
Он замечает мое состояние. Трясучку. Нервную дрожь.
Эмин злится. Он хочет видеть рядом с собой бойца. Ему и так тяжело, и от меня он поддержки никогда не ждал. Теперь настал час.
