Неподалеку стоял небольшой столик, тоже с бумагой, но на сей раз покрытой рисунками. Это были ни на что не похожие карты, подробнейшие, испещренные надписями, которые Антейн не в состоянии был прочесть, и пометками, смысла которых он не понимал. В правом нижнем углу каждой карты были написаны одни и те же слова: «Она здесь; она здесь; она здесь».
«Кто – она?» – подумал Антейн.
– Я член Совета старейшин, мэм. Ну, то есть будущий старейшина. Пока еще ученик.
– А, – сказала она и снова упала на спину, уставившись пустым взглядом в потолок. – Вот ты кто. Я тебя помню. Ты тоже пришел посмеяться надо мной?
Она закрыла глаза и рассмеялась.
Антейн попятился. При звуке ее смеха по спине у него побежали мурашки, словно за шиворот ему плеснули холодной водой. Он перевел взгляд на висевших под потолком птиц. Как ни странно, удерживавшие их нити больше всего походили на пряди длинных и черных волнистых волос. Что еще удивительнее, все птицы были повернуты головами к Антейну. Развернулись ли они сами или висели так с самого его прихода?
У Антейна вспотели ладони.
– Скажи своему дяде, – сказала узница медленно-медленно, выкладывая одно слово за другим, словно тяжелый округлый камень в ровной череде таких же камней, – что он ошибся. Она здесь. И она несет с собой ужас.
Она здесь, говорили карты.
– Кто – она? – вырвалось у Антейна. Зачем он вообще заговорил с узницей? «С сумасшедшими не спорят, – вспомнил он. – Это бесполезно».
Бумажные птицы у него над головой зашуршали.
«Это сквозняк», – сказал себе Антейн.
– Мое дитя, которое вы отобрали. Моя дочь! – Узница рассмеялась сухим горлом. – Она жива. Твой дядя думает, что она умерла. Но он ошибается.
– Почему вы решили, что он так думает? Никто же не знает, что ведьма делает с детьми.
Антейн снова вздрогнул. Слева послышалось негромкое потрескивание и шорох, словно кто-то распахнул бумажные крылья. Антейн обернулся, но птицы сидели неподвижно. Справа послышался тот же звук. Антейн обернулся, но опять ничего не заметил.
– Я знаю только это, – сказала мать и тяжело поднялась, пошатываясь. Бумажные птицы поднялись над полом и закрутились.
«Это сквозняк», – сказал себе Антейн.
– Я знаю, что вы с ней сделали.
«У меня что-то ползет по шее. Не может быть! Это колибри. И… ай!»
Бумажный ворон вихрем пронесся по комнате. Край его крыла рассек щеку Антейна. Хлынула кровь.
Антейн был так потрясен, что не смог даже вскрикнуть.
– Но это не важно. Потому что грядет возмездие. Грядет. Грядет. И скоро оно явится сюда.
