Узница снова закрыла глаза и осталась стоять покачиваясь. Было совершенно очевидно, что она безумна. Безумие окутывало ее словно облако, и Антейн понял, что заразится им сам, если сейчас же не покинет камеру. Он заколотил в дверь, но не услышал звука ударов.
– ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ! – закричал он сестрам, но голос его таял, не успев родиться, а слова тяжело падали наземь у его ног. Неужели он тоже обезумел? Можно ли заразиться безумием?
Бумажные птицы зашевелились, зашуршали, стали сбиваться в стаю. Стая поднялась в воздух бумажной волной.
– НЕ НАДО! – закричал Антейн, когда бумажная ласточка бросилась ему в глаза, а двое бумажных лебедей принялись щипать за ноги. Он отбивался ногами и руками, но птицы прибывали.
– Кажется, ты неплохой человек, – сказала мать. – Вот тебе мой совет: найди себе другое занятие.
С этими словами она поплелась обратно в кровать.
Антейн вновь забарабанил в дверь. И вновь не услышал ни звука.
Птицы пронзительно верещали, клекотали, издавали хриплые крики. Они затачивали кромки бумажных крыльев, как точильщик точит нож. Они сбивались в огромные стаи, которые разбухали, сжимались и опять разбухали. Готовясь к атаке, стаи откатились чуть назад. Антейн закрыл лицо руками.
И птицы бросились на него.
Глава 14, в которой наступают последствия
Проснувшись, Луна почувствовала себя как-то непривычно. Она не знала, в чем дело. Она долго не вставала и лежала, слушая пение птиц. Она не понимала ни единого слова их песен. Девочка покачала головой. А почему, спрашивается, она должна что-то понимать? Это всего лишь птицы. Она закрыла лицо руками и снова стала слушать.
– Птицы не умеют говорить, – сказала она вслух. И это была правда. Почему же ей казалось, что на самом деле все не так? На подоконник сел ярко раскрашенный зимородок и запел так красиво, что у Луны чуть не разорвалось сердце. Нет, не разорвалось, а лишь надорвалось, хоть она ничего и не понимала. Она провела руками по глазам и поняла, что плачет, хотя понятия не имела почему.
– Глупая, – сказала она и заметила, что голос ее немного дрожит. – Глупая Луна.
Глупая, глупая девчонка. Все так говорили.
Она огляделась. В ногах у нее спал Фириан. Это было дело обычное. Он очень любил спать в кровати у Луны, хотя бабушка ему это строго-настрого запрещала. Почему – Луна не знала.
То есть она думала, что не знает. Но глубоко внутри, в глубине души ей казалось, что когда-то она знала. Но когда – не могла вспомнить.
Бабушка спала в кровати у противоположной стены.
