Автор
В тихой ночи парковки раздается шепот: "Эй? Эй, ты в порядке?" Здесь начинается странный и опасный призыв из неведомых улиц. Уже слышны голоса знакомого троллинга Раевского и его нетерпеливого Олега — как бы предупреждая девочку, что она не одна в этой безмолвной темноте....
Похоже, «Девочка Лютого (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Истерзанные его губами и языком соски припухли, ноют и пульсируют от напряжения.
В противовес его руки мучительно медленно и томяще готовят мне к вторжению."
"Мои стоны разносятся по спальне один за другим, когда Макс нежно сдавливает клитор и потирает его с нажимом.
Я уже вот-вот…
Теряя всякий стыд, я хнычу:
– Макс, еще чуть-чуть! Макс ну пожалуйста!
А Лютаев любуется тем, как я мечусь на простынях и не дает мне разрядки.
– Это невыносимо! – вырывается у меня. – Сделай, хоть что-нибудь!
И, наверно, впервые в жизни Макс меня слушается.
Меня уже совсем не беспокоят приличия, потому что его язык там, внизу, лаская срамные губы, дарит неземные ощущения. Остро жалея, что у Лютаева всего две руки, задыхаясь я уже сама сминаю грудь и тереблю соски.
Во мне снова нарастает жажда, и только Макс может ее утолить.
И когда острота этих ощущений становится нестерпимой, меня захлестывает оглушающий оргазм.
Несколько секунд я парю в слепой невесомости.
Проморгавшись вижу Макса, стоящего на коленях между моих расставленных ног, он поглаживает свой стояк.
Господи! Это сейчас будет во мне?
Такая крупная головка на и без того толстом члене… Я же буду на нем как перчатка. Почувствовав мою тревогу, Макс успокаивающе погладил мое колено. Он подкладывает мне под попу подушку и наклоняется ко мне, задевая членом гиперчувствительный клитор.
– Карина, смотри на меня, я хочу, чтобы ты видела, как я тебя беру.
Глава 40. Моя девочка
Мне становится немного страшно.
Все так быстро происходит.
Макс сделает меня женщиной, и я уже никогда не стану прежней.
Назад уже не отмотаешь.
Я смотрю в Максу в лицо, но на нем нет и тени сомнения. Только решительность и голод. В свете того, что он говорил в тренировочной комнате, я понимаю, чего он хочет добиться этим «я хочу, чтобы ты видела». Картина того, что сейчас произойдет, врежется мне в память навсегда.
Как граница между «до» и «после».
Пальцами он раздвигает губки и, приставив головку, уверенно надавливает. Макс жадно следит за тем, как она погружается, у него играют желваки, губы сжаты.
– Девочка моя, – хрипит он, когда у меня от волнения все сжимается и сдавливает вторженца. – Кариночка, расслабься, иначе я кончу прямо сейчас, а я собираюсь сделать тебя своей.
Протолкнув головку, Макс нависает надо мной, опираясь на локти, и, глядя мне в глаза, медленно погружается в меня.
Я жалобно всхлипываю в момент, когда рубеж пройден, а Лютаев еще сильнее стискивает зубы.
