В доме, где сердце всегда переполнено любовью и немного сладким сожалением, случилось нечто невероятное. Дмитрий Федорович, хозяин большого поместья, обнаружил в своей чашке необычную жидкость — священный утренний глоток жизни. Этот момент приводит к драматическому исходу — чашка разлетается пополам, открывая двери в мистическую сказку о кровной связи двух существующих мирских тварей....
Далеко идти не надо.
– Как раз идти надо далеко, до спальни. Сейчас полежим немного и пойдем, – пообещал он.
И представил.
Это было невозможно – отданное до конца, до дна, не оставившие ничего для себя тело и разум, казалось, не могли представить еще что-то впереди, расцвечивая воображение красками подробностей.
Но Диме этого оказалось мало!
Ему хотелось познать ее всю, впитать в разум, в свою иммунную систему, изучив кончиками пальцев, губами, кожей – всю!!!
В горячечном единении, утверждающем их целым, было не до этого – дальше, потом…
В другой раз обязательно!
– Очень хочется пить и есть! – разогнав цветные картинки его воображения, как дым рукой, весьма приземленно заявила Машка.
Дима засмеялся довольно, перекатился на спину, подтянул к себе рукой Машку и прижал к боку.
– Разве ты не знаешь, что только мужику дозволено хотеть есть после, а нежные барышни обязаны томно вздыхать, смотреть с обожанием на повелителя, словами и движениями тела давая понять, какой он суперлюбовник!
– А я не нежная барышня, – вздохнула наигранно Машка.
Он расхохотался! Громко, от души, от полноты жизни, счастья, удовлетворения во всем теле! И поцеловал Машку в макушку.
– Профессорша!
– А ты знал, да? – передвинулась Машка, приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. – Осип Игнатьевич расстарался?
Он чмокнул ее в кончик носа, подумал и еще раз чмокнул.
– Конечно, знал, а как же! Я все про тебя знаю, Машка!
Встал, одним сильным красивым движением поднял Машку и осмотрелся по сторонам в поисках одежды. Взрывом, эпицентром которого были они с Марией Владимировной, одежду разбросало по всей кухне.
«Вот как нас тут накрыло-то!» – с неприкрытым, чистейшей пробы мужским самодовольством подумал удовлетворенно Дмитрий Федорович Победный.
И бог с ней, с одеждой! И так дойдут – а то одеваться, раздеваться.
– М-м-да! – присоединилась Машка к осмотру помещения. – Зато я сохранила кеды! – указала она на тенниски, так и оставшиеся на ногах за отсутствием времени на раздевание.
– Сейчас снимем! – пообещал Дима и потащил Машку за руку из кухни.
– «А компот!» – возроптала, дурачась, не «нежная барышня».
– Сейчас дадим команду, Лев Семенович что-нибудь приготовит, и нам принесут!
– О, не-ет! – застонала Машка, транспортируемая в спальню.
