В доме, где сердце всегда переполнено любовью и немного сладким сожалением, случилось нечто невероятное. Дмитрий Федорович, хозяин большого поместья, обнаружил в своей чашке необычную жидкость — священный утренний глоток жизни. Этот момент приводит к драматическому исходу — чашка разлетается пополам, открывая двери в мистическую сказку о кровной связи двух существующих мирских тварей....
До дна!
Этого поцелуя Мария Владимировна Ковальская, тридцатичетырехлетняя профессорша, ждала всю свою жизнь! Вот всю свою жизнь!
Этого! Настоящего! Поцелуя Дмитрия Победного!
Она обвила, переплетая, его руками-ногами, а он подхватил, поднял ее со стола, перехватил руки, уложив в свою широкую ладонь ее затылок, и целовал!
Первый раз в своей мужской жизни так целовал женщину: всем нутром, сердцем, кровью – честно, открыто, до конца!
И только тогда, когда не осталось сил, и нечем стало дышать, и барабанило сердце, требуя идти вперед, – оторвался!
Машка запрокинула голову назад в его ладони, закрыв глаза, а он разглядывал ее лицо, тяжело дышал, сердце ухало призывным набатом.
– Если бы ты так поцеловал меня в мои шестнадцать лет, я бы убила твою Марину, но не дала бы тебе на ней жениться! – чуть не плача над осознанием далекой потери.
– Если бы я тебя поцеловал тогда, – погружаясь в близкое серебряное море, ответил он громко, не шепотом, – я бы не женился даже под конвоем! Поэтому и не поцеловал!
– Дима! Дима! – Она смотрела на него потусторонними, наполняющимися слезами непереносимой радости глазами.
Он притянул ее голову медленно, не отрывая взгляда от топленого серебра в росе и снова поцеловал!
Осип Игнатьевич, начальник службы безопасности господина Победного, с засекреченными до конца его жизни и на многие годы после его кончины фактами биографии, знаний, навыков, профессионализма, участия и умений, подробности о которых знали всего два-три человека в этой стране, да и во всем мире, победно потряс над головой руками, сжав кулаки.
– «I love you, baby! Парапа – па-па-па! I love you, baby, парапа – па-па-па!»
И подтанцовывая, выделывал коленца телом, руками, ногами…
«I love you, baby, парапа – па-па-па!» – крутил бедрами Осип Игнатьевич, весь отдавшись музыке и танцу, празднуя Машкину победу! И Димину победу тоже!
Он остановился, поправил сдвинувшуюся во время танца кобуру под мышкой и деловой, стремительной походкой пошел выполнять непосредственные обязанности – охранять покой Дмитрия Победного: надо отогнать всех подальше из дома, чтобы не мешали ребяткам!
Не останавливая движения, на ходу он подпрыгнул, выкинув обе ноги вбок танцевальным движением, щелкнул каблуками и продолжил движение как ни в чем не бывало.
