В доме, где сердце всегда переполнено любовью и немного сладким сожалением, случилось нечто невероятное. Дмитрий Федорович, хозяин большого поместья, обнаружил в своей чашке необычную жидкость — священный утренний глоток жизни. Этот момент приводит к драматическому исходу — чашка разлетается пополам, открывая двери в мистическую сказку о кровной связи двух существующих мирских тварей....
Марина являлась яркой представительницей именно этой категории. Но она была премиленькой, клялась, что любит его до слезы в глазах, и прицельно шарашила таким убойным сексом, что Дмитрий порой еле ноги волочил. К тому же без жены ехать на место несения службы никак было нельзя. Если ты не хотел тронуться крышей, подвывая на одной из сопок, расположенных в самой… ну, сами понимаете чего, страны.
С Мариной как-то сразу стало тяжело и нерадостно. Она полгода его пилила, что Победный затащил ее черт знает куда, а не воспользовался отцовскими связями или связями друзей отца, чтобы получить хорошее место назначения.
Комнатулька в офицерском общежитии, которую выделили молодой семье, размерами больше походила на кабину грузового лифта и всегда находилась в захламленном состоянии, потому что, как выяснилось, его молодая жена хозяйкой оказалась никакой.
Секс по-прежнему оставался хорош, и это единственное, что примеряло Дмитрия с семейной жизнью. Но одним сексом жив не будешь, а скорее не будешь жив, и он сбегал с облегчением на свой корабль.
Когда, тяжело хрустнув хребтом, начала разваливаться, рассыпаться и разлагаться страна, Марина своим врожденным, впитанным с молоком матери расчетливым умом уловила перемены, первой ласточкой оповестив о смерти империи – собрала вещи и уведомила Диму о своем уходе.
– Мне не нужен такой муж. И пусть ты десять раз капитан задрипанного кораблишки и раньше всех твоих однокашников получил и звания, и корабль, но зарплата у тебя никакая, и ты постоянно бухой! Я уезжаю к маме в Севастополь.
Он пожал равнодушно плечами и улегся спать.
А что скажешь?
Детей она категорически не хотела и втайне от него, пока он находился в рейдах, дважды сделала аборт, не сообщив ему о беременности. Ее не устраивали ни его должности, ни карьерный рост. Без сомнения, единственный расклад, который ее бы устроил, – стань он адмиралом на Карибских островах, а она бы ждала его в отдельном частном бунгало.
В одном она была права – пили они тогда по-черному!
Потому что чувствовали себя брошенными детьми на заплеванном грязном вокзальном перроне, которым родители приказали сторожить вещи, а сами ушли и забыли про них.
Никто не собирался возвращаться за ними и забирать.
И вещи, которые они так старательно сторожили, оказались никому не нужными старыми тряпками. Их обманули, бросили, и они что-то такое уже подозревали, но не могли уйти.
