В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
Душить, чтобы добиться слез и согласия абсолютно на все.
— Планы не строй. Ты мою сестру испортил, смертник. Я возьму кровь твоей сестры.
Стою на носочках. Ниже Басманов не отпускает, за шею держит. Карина в плену мордоворотов совсем притихла. Брат не ее любимого убивает, а со мной забавляется. Но я ее не виню. Они любили друг друга.
Вот и долюбились. Доигрались.
Максим ей серенады пел. Восточная девушка, говорил. Красивая. Недоступная.
У них что-то было? Поэтому брат Карины здесь?
Дьявол вновь поворачивается ко мне.
— Кровь за кровь, Полина. Согласна?
Слова, внушающие ужас. Страх отражается в моих глазах, а губы Басманова вновь растягиваются в пугающей улыбке. Он отпускает мою шею, позволяя глотнуть кислорода. Над ключицей наверняка останутся следы. От звериной хватки.
Его руки опускаются ниже. Накрывает своими ручищами грудь. Пробует. Живот трогает, талию. Я деревенею с каждого прикосновения.
— Ей всего девятнадцать… — хрипит брат.
На это мордоворот придавил его ногой.
— Моей сестре тоже девятнадцать было, — голос дьявола придавливал и подчинял.
Брат захрипел со страшной силой. Я вжалась в стену, когда Басманов просунул колено между моих ног и раздвинул их.
— Пожалуйста. Я все сделаю. Только не трогайте…
Безумный лепет. Бесполезный. Я упираюсь ладонями в его грудь, но железо не так просто сдвинуть с места.
— Не трогать? А что тогда с тобой делать?
Его руки опустились на бедра, покрытые пижамой.
Черные глаза его смотрят прямо в душу. Улавливают каждую влажную дорожку слез. Касаются соленых губ.
— Ради тебя оставлю его в живых. Одна не будешь, Полина.
Я сдавленно вскрикиваю, когда он сжимает бедро. Оставляет на мне свои отметины.
— Фигура — песочные часы. Сладость, Полина. Беру.
Распахиваю губы в изумлении. Что?
Осталось добавить: «Заверните с собой», чтобы больше походило на товар.
Мелкая дрожь сотрясает мое тело, когда Рустам отходит от меня. Дарует мнимую свободу.
Я пытаюсь пройти к брату, но мускулистые руки вновь хватают меня под ребра. Делают больно.
— Куда собралась?
Я вскрикиваю, из глаз брызжут слезы.
— Хрупкая, — замечает недовольно.
Этот факт огорчает Рустама.
— Длинные волосы у тебя, Полина?
Хватает волосы. Распускает их.
В нашу первую встречу я оказалась не презентабельной.
