Лиза — Дядя! — пронзительно крикнула она, но он сильнее держал её за запястье. Пытаясь убежать от его чертовски пьяного цепления, Лиза понимала, что одна больше не может противостоять силе одиночества и вины. Теперь её мир разрушен, и единственной защитой оставалась только собственная решительность в этой новой реальности — девочке Шерхан....
На коже оранжевые потеки сока и мякоти, внизу – оранжевая кучка бедного раздавленного фрукта. Шерхан притянул мою руку к себе и засунул в рот указательный палец, вымазанный в соке. Я застонала, чувствуя жёсткую шелковистость его рта.
— Полы мыть не умеешь, - сказал Шерхан. — Целоваться тоже…
– Вышивать умею, - пискнула я. — Крестиком, гладью, сутажем, а ещё…
– Т-с-с-с, — попросил Шерхан. – Меньше шума, женщина.
И положил свою большую смуглую ладонь мне на голую коленку. Провел вверх по бедру, до самого края юбки.
"Ноги у меня сведены, словно судорогой, сильно, кажется, даже захочу — не разожму. Но Шерхан скользнул между бёдрами, чуть надавил и ноги сами разошлись в стороны. Я хотела зажмуриться со страху, но не могу, смотрю, словно загипнотизированная, как смуглая рука в татуировках пробирается все выше. А когда касается там, судорожно вдыхаю воздух так, что лёгкие вот-вот лопнут.
— Где твои трусы, - вкрадчиво шепчет он. — Белоснежка?
— На батарее сохнут…
Мне показалось, или он зарычал? На руки меня подхватил, словно я не вешу ничего и наверх понёс. У меня голова кружится то ли из-за того, что так быстро идёт, то ли из-за того, что скоро случится. Не страшно, что уронит, просто понимаю - такого произойти не может.
Дверь в кабинет открывает пинком. Бросает меня на диван - захватывает дыхание, но приземляюсь мягко. И понимаю, нужно сказать. Нужно.
— Я…— пытаюсь подобрать слова.
Слова не находятся. Да и вообще мысли теряются - моя юбка уже на талии, блузка форменная непонятно где, а руки и рот Шерхана, кажется, везде, и нет больше мягкости в его поцелуях.
— Почему? — оторвался он от меня.
— Мы древнего княжеского рода, бабушка…
— Выкинь ерунду из головы, Белоснежка, - сказал он, стягивая зубами лямку моего бюстгальтера. – Тогда больно не будет, Белоснежка.
Больно было. Настолько, что слезы брызнули из глаз. Мне бы вырваться и бежать прочь.
