Лиза — Дядя! — пронзительно крикнула она, но он сильнее держал её за запястье. Пытаясь убежать от его чертовски пьяного цепления, Лиза понимала, что одна больше не может противостоять силе одиночества и вины. Теперь её мир разрушен, и единственной защитой оставалась только собственная решительность в этой новой реальности — девочке Шерхан....
— Ну и как вы охраняете тогда здесь все, ёшь вашу мать?
— Снаружи, — ответил один, а второй плечами пожал. Я выругался, пообещав уволить всех с начальником вместе, и вышел. Напоследок приказал — девчонку мою не трогать. У нее неприкосновенность Шерханская.
Наспех позавтракал в общем зале, гостей ещё не пускали, а для меня стол накрывали в любое время. Пока ел, разгребал документы, накопившиеся за эти дни, подписывал счета. Груз грузом, основную работу тоже никто не отменял. Да и нужно было лицо держать перед своими людьми.
После завтрака снова на склады поехал, Шамиль с Анваром там уже ждали.
— Это точно Игнат! Достану гниду! — бесновался Анвар. Шамиль хмуро доложил:
— Ищем его. Вчера исчез, как под землю провалился. Машину бросил недалеко от «Каравана»."
"— Плохо ищете, — я пнул ящик хурмы.
Их семья мне как кость поперек горла столько лет уже. Провел рукой по груди, вспоминая, чьих рук дело мой шрам. Нет, второй раз себя на тот свет отправить я им не дам.
— Кто-то же помогает ему. Один он не справится. Звонки, передвижения, все отследил?
Шамиль отчитывался, а я слушал недовольно. Двенадцать часов прошло, новостей мизер. Груза так и нет. И хурма эта гребаная, по всему складу раскидана.
Глаза прикрываю, зубы стискиваю.
""А твое место на рынке, чурка черномазая. Хурмой торговать"".
Столько лет прошло, а я помню эти слова, интонацию помню. И Игнат помнит, раз подкинул мне это дерьмо, потрох вшивый. Когда меня умирать оставили, думали, не слышу ничего, не выживу уже.
Но я всё помнил. Абсолютно.
— Убью, собаку, зарежу всю семью! — бесновался Анвар.
Шамиль буркнул:
— Там и так никого не осталось. Бабка померла недавно, племянница пропала.
Я насторожился. Звериное чутье подсказывало, что это ниточка та самая.
— Куда пропала?
— Не знает никто. Ее тоже ищем.
— А когда? — продолжил спрашивать Шамиля. Он не понимал, что меня так заинтересовало, но отвечал спокойно:
— Пару дней назад.
— А ей сколько? Лет десять— двенадцать?
С трудом вспомнил дочь своего врага.
— Девятнадцать, Шерхан.
Взял очередную хурму, покрутил ее в руках. Сочная. Яркая. Потёр о рукав, а потом надкусил. Вяжет.
Тут же ночь прошлая перед глазами всплыла. Поцелуи со вкусом хурмы.
Глаза девичьи большие.
