Мелисса сидела в роскошном房间里 отеля, борясь со страхом. Черная повязка быстро затемнила её зрение, предотвращая контакт с партнером по контракту. Этот ужасный опыт длился всего три дня, но они оставили глубокий след в памяти Мелиссы.
А еще было понятно, она не из тех женщин, что виснут на шее булыжником, так и норовя утащить тебя на дно. Она… легкая, какая-то воздушная.
А еще она явно не привыкла к тому, чтобы ее баловали. Слишком легко и искренне радуется любым мелочам. И это мощный крючок – мне хотелось порадовать ее по-настоящему.
Тем более что теперь я точно знал, перед чем она не устоит.
Если Боб и удивился, то задавать дальнейших вопросов не стал. Мы подошли к ряду скрипок. Тонкие, изящные, сейчас они напоминали мне ее. Глупо было предположить, что она играет на фортепиано.
Предвкушая, как она отреагирует на покупку, поспешно вернулся в номер. Кто бы подумал, что я с таким нетерпением буду ждать ее нетерпения, и когда мы увидимся за завтраком.
Хотя «увидимся» – это круто сказано. На мне по-прежнему была гребаная шапка, которая чертовки мешала. Но я терпел. Мне нравилось видеть ее глаза. Нравилось, как она на меня смотрит. Нравилось сидеть с этой девчонкой за столом и болтать о всяких глупостях.
Странное дело, давно забытые ощущения, но это, пожалуй, было не хуже, чем секс.
– А что именно ты играла на скрипке? – спросил я как бы так, между прочим.
– Много чего, – пожала она плечами. – Сейчас уже и не вспомню…
– А что было любимое?
Она задумалась, устремив глаза в потолок.
– Сонаты Моцарта, пожалуй.
Ничего не скажешь – отличный выбор.
– Я бы хотел послушать, – сказал я.
Она смешно наморщила нос и ответила:
– Может, и не хотел бы, я давно не играла.
– Я бы все-таки рискнул, – сказал я.
– Ну в любом случае для этого нужна как минимум скрипка, а у нас ее нет, – рассмеялась она.
– Почему же? Есть.
Я бережно взял из шкафа футляр, поднес к ней и открыл замок. Девчонка ахнула, веселость разом слетела с нее, как желтая листва с дерева при порыве ветра.
– Это тебе, – сказал я, – подарок.
Скрипка была чертовски дорогая, вовсе не из тех, что мамаши покупают своим чадам, чтобы они измывались над соседями.
– Вы не шутите? – голос плохо ее слушался. – Нет, этого не может быть.
– Может.
– Но это… это очень дорого.
– Я рад, что тебе нравится. Так или иначе она твоя.
Щеки девчонки покрылись пятнами смущения.
