В зале унывающих студентов, где только что кто-то изрек обидную правду, ты стоишь в полном разочаровании и гневе. Здесь мир рушится под ногами, когда банк отказывается финансировать твой проект — девственница в драматическом мире финансов. Атмосфера здесь напряженная, словно стены здания наливаются холодом от непреодолимой несправедливости....
А Эрика и вовсе…
— Мне кажется, она совершенно невинная девочка…
— Заткнись, Марго. Пока я не велел своим людям проверить твою невинность.
Не осознаю, что моя левая рука поднимается и, описывая дугу, приближается к лицу сводного брата, пока в нескольких дюймах от его худой щеки мое запястье не обхватывают цепкие сильные пальцы. Все это происходит в полном молчании. Говорят только взгляды.
Когда Эрик отпускает мою руку, очень медленно поднимаю голову, волосы падают мне на лицо, скрывая широко раскрытые глаза, в которых плещется боль вперемешку с яростью.
— Иди к себе и проспись. Не нарывайся, Марго. Мне сейчас не до тебя, ведь это хорошо, не так ли? Поживи в свое удовольствие, ради разнообразия.
Он серьезно мне это предлагает? Поднял над головой гильотину, а теперь советует насладиться жизнью? Чтобы не мешалась под ногами, пока не придет мой черед…
* * *Если между мной и сводным братом все предельно ясно, то его шакалы (в смысле охранники и прочие мордовороты), слуги и другие обитатели особняка — их немало, от массажиста до эксклюзивного повара-француза, не в курсе что я такая же по сути пленница, как Вилена Шахова.
Сейчас действие наркотика почти прошло. Мне нужна новая доза. Я хочу еще.
У меня есть отличный поставщик в клубе. Сегодня он меня одарил по полной программе. Веря, что делает это для любимой сестренки Эрика. А не для бедной как церковная мышь выскочке.
Неважно… Новая дорожка кокса взбодрила, придала силы.
"Поэтому выхожу из дома, по длинной дорожке в конец сада, где стоит гостевой дом, в котором расположен тренажерный зал и баня. Ну и подвал для пленников, похоже, необходимый атрибут в жизни Эрика. Он всегда занимался криминалом, еще до Шахова. Иногда мне приходит в голову, что причина так его изуродовать была не одна.
