Вершина высокого здания служила тайным убежищем для девушки без сердца. Мир за окном казался бесконечной суетой, но каждое возвращение к своему рабочему месту открывало новые уголки города — спокойные уголки среди шума и движения, где она чувствовала себя наиболее естественно....
Столько работы, я вспомнил про это только тогда, когда открыл на ноутбуке свой чат и увидел сообщения от Лайонела…
У меня тряслись руки и перехватывало дыхание, и я не сразу смогла прервать покаяния Майкла.
— Погодите… — наконец попросила я, справившись кое-как с волнением. — Стойте. Главное, что вы ответили. Расскажите мне про Эльвиру Лидию.
— О. — Майкл помолчал. — Она очень известный художник-постановщик. Так это называется. Человек, который разрабатывает и контролирует весь концепт декораций и костюмов для съемок… она, по крайней мере, занимается именно этим.
Я осмотрелась. Рядом с нами были свободные столики, и это значило, что стоило рискнуть.
Я включила смартфон на громкую связь и положила его на стол. Брент кивнул.
— Если вам интересны детали, хотя я не очень понимаю, право… В общем, Эльвира окончила Школу Искусств года на три раньше нас, но… Поймите, я не хочу показаться сплетником или, не приведи Создатели, чтобы у вас сложилось впечатление, что я ее очерняю, завидую, нет, нет и еще раз нет.
Брент снисходительно кивал.
— Мы так не думаем, господин Майкл, — заверила я. Но если он, как он сам признавался, в молодости был тем еще экзальтированным типом, то или Таллия действительно очень любила его — как друга, или у нее было невероятное терпение.
— Эльвира прекрасна, когда надо придумать и организовать. Руководить. Контролировать. Она великолепно знает все, что касается материальной части: эпохи, особенности архитектуры, одежды, аксессуаров, но как художник она… ну, у нее много соперников.
— Таллия Кэролайн была одной из них? — быстро спросил Брент.
Майкл испуганно замолчал, но ненадолго.
— Эм… да. Да, и Таллия, и я, мы все могли бы составить ей конкуренцию, если бы речь шла об оформлении. Но не о проекте в целом. Понимаете, о чем я? Допустим, те мелочи, в которых Таллия была так восхитительна. Эльвира могла воссоздать в точности то, что было придумано до нее, исторически придумано, уже кем-то, понимаете, нет? Но она не могла на этой основе сделать что-то свое.
Майкл тараторил, и его беспокойство выплескивалось из динамика через тысячи километров. Я не спешила его прерывать, потому что, с одной стороны, я понимала, каково это — прямо говорить о плюсах и минусах человека куда успешнее тебя самого и как это может быть расценено.
