Ректора Магической Академии обвиняют в убийстве жены. Ведущему эксперту-криминалисту предстоит распутать дело, в котором нет логики и мотивов. Время уходит, загадок становится больше, а единственный напарник — невыносимый зануда. Сможет ли она найти истину среди магии и интриг?
Комиссару, который стоял, прижатый столом и креслом, или Руперту, я так и не поняла и не сдержала улыбки, потому что все равно на меня никто не смотрел. — Вы подбросили мне ту еще задачку. Два дня я потратила и предупреждаю, мои выводы не окончательны. Милая барышня, — доктор Меган указала в мою сторону, на меня при этом не глядя, — уже хотела получить от меня данные. Хватит с вас пока того, что сделано вчера, ну и того, что я сейчас расскажу.
— Вы как всегда неподражаемы, доктор, — польстил комиссар и неуклюже втиснулся в крякнувшее кресло. Руперт остался стоять за моей спиной.
— Мелькнула мысль, не пора ли мне на покой, — похохотала доктор Меган. — Значимый у меня оказался клиент.
— На покой? — удивился комиссар. — Побойтесь Создателей, доктор. Вы лучшая из лучших.
— Зато и спрос с меня больше, — проворчала доктор. — Так и представляла себе лицо ее величества. Вам как специалистам или как дилетантам?
— Как дилетантам, — быстро ответил комиссар, пока доктор не решила, что единственный в этом кабинете, с кем можно вести предметный разговор, это я. Тем более это и близко так не было, я разве что немногим лучше знала психиатрические термины, чем комиссар или Руперт, но знала — не значило «разбиралась».
— Тогда так, — важно сказала доктор Меган. — Признаки шока у нашего ректора есть, но они незначительны. Несильно выраженная легкая степень депрессии. Жить ему это не мешает. Налицо нарушения сна. В общем он вполне руководит своими действиями и в стационарном лечении не нуждается. Разумеется, он полностью вменяем.
— То есть, — уточнил комиссар, — он строит из себя психа?
Доктор Меган некоторое время молчала, слегка морщась и вздыхая. Мы ждали, торопить ее было опасно. То, что она согласилась поговорить, прежде чем давать официальное заключение, уже много значило.
— У него легкая степень депрессии, — повторила она. — Я бы назначила ему соответствующее лечение, будь у меня такое желание, но у меня его, представляете, нет. Я взялась обследовать его досконально, времени мне понадобится еще много, а эту самую легкую степень депрессии я могу диагностировать у половины людей в этом здании…
— А у второй половины? — встрепенулся комиссар.
— У второй половины — среднюю, вероятно, — снова хохотнула доктор Меган. — Неврология, эндокринология, авитаминозы. Нет абсолютно здоровых людей в наше время, есть недообследованные и те, кто ходит к докторам реже, чем следует.
— Он мог принимать какие-то препараты? — безнадежно спросил комиссар.
