В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
Ни друзьям, ни родственникам и знакомым, ни этому Князеву. Мы проверили ее отца в Питере, он вообще не знает, что ребенок заболел, ему не сообщали, и там она не появлялась. Наши люди в полиции еще вчера, когда она была в клинике у Князева, разослали на нее ориентировку по всем вокзалам, аэропортам и ГИБДД на выездах. Из Москвы Шалая не выезжала.
Эдуард Витальевич откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на побледневшего, потеющего Леву.
– И что мы имеем? – спросил он.
– Первое, – четко ответил начальник безопасности.
– Ты в этом уверен?
– Да! В полицию она до сих пор не обратилась, мы это знаем точно, она даже не позвонила никому. Мать ее в панике, думает, что с дочерью и внуком что-то случилось, друзья и знакомые понятия не имеют, где она. Значит, Виктория Шалая отсиживается где-то на даче или в квартире, которую могли предоставить друзья.
– Два дня на поиски! – жестко предупредил Эдуард Витальевич. – Да, когда найдете, никаких избиений, не испортите мне материал!
– Не успеем за два дня, Эдуард Витальевич, – взмолился Лева.
– Успеете! Клиент с ребенком уже прилетел! Найми еще людей, свяжись с ментами, прослушивай все телефоны какие надо! Не мне тебя учить оперативной работе! И действуй, действуй! Все, свободен!
Пошел третий день, как Вика со Степкой жили на даче.
Во вторник утром, по распоряжению Дениса, Егор пошел на работу, естественно – работать, и неестественно – пребывать в роли актера, изображая полную растерянность от Викиного неожиданного появления с сыном и загадочного исчезновения. А Денис осуществил эвакуацию на свою собственную дачу. Вернее, дача была не его личной собственностью, а принадлежала всей семье, то есть его родителям пополам с ним и его женой.
Вика ворчала и сопротивлялась, настаивая на том, чтобы остаться где-нибудь в Москве, поближе к событиям, и принимать в них активное участие, но Денис быстро пресек ее пререкания:
– Все, игры закончились! Тебе сейчас быть в Москве опасно: куда бы я тебя ни спрятал, тебя может кто-нибудь увидеть и узнать.
– Слушай, а это разве по вашему ведомству? – спросила Вика.
Она, так же как и он, легко и с удовольствием перешла на «ты».
