В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
Громко размешивая сахар, он резко приказывал докладывать и, придерживая большим пальцем ложку в стакане, шумно отхлебывал.
Жена миллион раз ругала его за эту привычку, нудно объясняя, что ложку в стакане оставляет только быдло, а уж громко отхлебывать могут исключительно последние люди.
Плевал он на жену и ее политес!
Он был начальник! Он был бог и вершил судьбы!
И в этот раз, когда пропищал интерком и секретарша сообщила, что пришел начальник службы безопасности, он распорядился:
– Пусть войдет! Чай!"
"По роже Левы он понял, что новости не из разряда приятных.
Вошла секретарша, неся на подносе знаменитый на всю клинику чай.
– Докладывай! – разрешил он, размешивая сахар.
Он слушал доклад, не меняя выражения лица, не выказывая никаких эмоций, громко, на весь кабинет, отхлебывая чай.
– Лева, – ровным голосом спросил он, – у тебя пистолет есть?
– Есть, Эдуард Витальевич, – удивился начальник службы.
– Это хорошо. Потому, что если ты не найдешь эту бабу с ребенком, то тебе придется застрелиться.
Он сказал это спокойным голосом, без эмоций и чувственных окрасок, что было еще страшнее, чем любой крик.
– А теперь объясни мне: каким образом твоя сраная служба безопасности могла прохлопать тот факт, что этого ребенка нельзя брать?! – А вот сейчас начался крик: – Сначала выясняется, что у мамаши очень непростой отчим, а теперь ты говоришь мне, что отец ребенка Князев! Ты говоришь мне, что это известный хирург, кандидат наук, имеющий множество публикаций, заведующий отделением в одной из самых крупных частных клиник в России!
– Эдуард Витальевич… – попытался сказать что-то Лева.
– Молчать! На кой я тебе столько бабок плачу?! Пойдешь вместе со своими говнюками на помойку, я вас всех на материал пущу! Кретины! Как можно было не выяснить этого за неделю, пока пацана не привезли в больницу?! Разжирели, работать разучились! Почему я должен теперь за вами говно разгребать?! А если этот Князев примется копать?!
– Не станет! – поспешил оправдаться Лева, покрываясь по́том.
– Значит, она никому не говорила о донорстве?
– Нет.
