Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Когда я сказала, что звоню Джеку Вильегасу, она не спросила: «Кто?» И не сказала: «Вы ошиблись номером». Она сказала: «Он на совещании, что ему передать?» То есть… Черт!
Я провел рукой по волосам. Неужели это реальность? Такого не может быть.
– И что… э-э… Что случилось потом?
– Я бросила трубку.
– Что ты сделала? – Кровь отлила от моего лица.
– Знаю, я запаниковала, что очень на меня не похоже. Но это было так нереально. Я как будто поучаствовала в телефонном розыгрыше. Но все в порядке. У меня не осталось никаких сомнений, что это настоящий Вильегас, поэтому написала ответное письмо в качестве твоего помощника.
Снова раздался визг, и я уронил телефон. Он с грохотом упал на землю, а я сел, положил руки на колени, и каждый мускул в моем теле расслабился.
До меня пытался докричаться тоненький механический голос Эвелин:
– Миллер? Миллер, алло? – Я снова поднял трубку.
– Не знаю… Я не знаю, что сказать.
Встреча в Лос-Анджелесе. С крупным звукозаписывающим лейблом. Такого не может быть. Вселенная издевалась надо мной, и я не собирался поддаваться на ее уловки.
– Я не могу лететь в Лос-Анджелес, – сказал я. – Не могу позволить себе ни перелет, ни даже поездку из аэропорта. И где я буду жить? Я там никого не знаю…
– Милый, расслабься, – произнесла Эвелин таким спокойным тоном, какого я никогда от нее не слышал. – Я знаю, что это слишком дорого. Поверь мне. Но все реально.
Я стиснул зубы, чтобы не рассмеяться или не разразиться слезами.
– Это реальность, – прохрипел я.
– Реальность, – подтвердила Эвелин и тут же просияла. – Так, нам нужно выработать стратегию. И у тебя есть костюм? Что-нибудь приличное, чтобы надеть на встречу? Ничего, я что-нибудь придумаю.
Она все болтала и болтала, а я просто мысленно вглядывался в открывавшиеся передо мной горизонты. Возможное будущее вдали от рутины и тревог нескончаемой нищеты.
– Эвелин, – произнес я, прерывая ее. – Спасибо.
– Потом поблагодаришь, детка. О боже, это так волнующе! Хотя я совсем не удивлена. Мне пора. Позвони, как только закончишь с учебой или работой. Черт возьми, Миллер, пора писать заявление об увольнении. Хватит!
Я отключил трубку и уставился на телефон в своей руке. Я не собирался бросать работу. Пока это всего лишь встреча в Лос-Анджелесе. Это ничего не значило.
