Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
– Не знаю. Что-нибудь. Что угодно.
– Ты меня кормишь. Этого достаточно. Даже слишком.
– Нет… – Я огляделась, пытаясь понять, как двое людей могут жить в одной машине. Как они могли втиснуться в такое маленькое пространство.
«Как там может поместиться такой большой Миллер?»
– Где?.. – Я сглотнула и попыталась еще раз. – Где ты моешься?
– В Парке дружбы, в клубном доме.
– Он только для членов клуба.
– Я тайком. Ты не захочешь этого слышать, Ви.
– Нет. Неправда, захочу.
По моим щекам текли слезы.
«Он такой храбрый».
Не знаю, что я имела в виду под этим словом, но оно казалось верным. Храбрый, потому что так жил и никогда не жаловался, не воровал. Подрабатывал, как мог, чтобы помочь маме.
– Наркотики здесь ни при чем, если ты об этом подумала, – мрачно заявил Миллер. – Отец ушел и забрал все деньги.
– Ты говорил, что он умер.
– Потому что я хочу, чтобы он умер. Но он уехал, а нас выселили из нашей квартиры в Лос-Баньосе. Мама решила, что здесь мы начнем новую жизнь. Тут много работы.
Он покачал головой, его голубые глаза блеснули в темноте. Я ждала, затаив дыхание.
– Иногда она делает всякие штуки с мужчинами за деньги. Ну как? Достаточно наслушалась? Хочешь знать, каково это – мыть голову в туалете гипермаркета? Или слушать, как мама возвращается в эту чертову колымагу, пахнущая незнакомыми мужчинами, помада размазана, а она улыбается и говорит тебе, что все будет хорошо?
Я судорожно втянула воздух.
– Где она сейчас?
– А ты как думаешь?
– Она вернется сегодня ночью?
– Не знаю. Иногда ей разрешают остаться в мотеле, чтобы помыться и все такое. В таких случаях она спит на настоящей кровати. Я ее не виню. А утром она отправляется на работу в кафе.
Я вытерла нос.
– Оставь ей записку и забери свои вещи.
– Куда же я пойду?
– Со мной, Миллер. Ты пойдешь со мной.
Он выглядел слишком усталым, слишком разбитым, чтобы спорить.
– У тебя есть грязная одежда?
Он кивнул.
– Возьми с собой.
Я подождала на почтительном расстоянии, пока он вылез из машины с наполовину полным мешком для мусора. Мы молча двинулись обратно к моему дому. Миллер шел впереди, так как лучше знал дорогу. Вместо того чтобы обойти дом сзади и подняться по решетке, я провела Миллера через боковую дверь в гараж и прямиком в прачечную.
