Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Мы ждали друг друга, потому что, если отбросить в сторону всю чушь и мишуру, кто останется? Для меня, кроме тебя, никого нет. И никогда не было.
Миллер снова поцеловал меня, его горячее тело из твердых мышц прижалось к моему, грубые ладони гладили по моей спине. Он так много работал руками, столько нес на своих плечах, и меня переполняла гордость за то, что я собиралась подарить ему эту ночь.
Я подошла к кровати, потянув его за собой, и легла на спину. Тяжесть его тела была так приятна. Такая твердая, реальная, она удерживала меня в настоящем, тогда как мысли норовили унестись к будущему, в котором между нами пролягут десятки сотен миль.
Миллер целовал меня чувственно, с благоговением. Наши тела без раздумий реагировали друг на друга. На уровне инстинктов. Мои бедра подавались ему навстречу, пока он вжимался в меня, как в прошлый раз. Но на этот раз предвкушение большего буквально наэлектризовало воздух между нами. Неизведанные ощущения, нетронутая кожа, ожидание.
Он расстегнул пуговицы на джинсах, пока я снимала шорты.
По мне прокатилась волна жара с оттенком нервного предвкушения, когда увидела его пенис, огромный и возбужденный, но Миллер быстро накрыл меня своим телом. Сердце бешено колотилось, и мне казалось, что я ощущаю каждую клеточку Миллера. Я слышала, как в его венах пульсирует кровь, каждое легкое движение, вибрацию тела, его кости, плоть, сухожилия. Я чувствовала это всем существом и хотела, чтобы он оказался внутри меня.
Мы целовались и ласкали друг друга до тех пор, пока не оказались на грани, когда чистое желание смело остатки нерешительности. Миллер сел, и я села рядом с ним, обнаженные, на своей кровати. Я уставилась на его внушительный размер, удивляясь собственному спокойствию. На фоне его мужественности моя женственность сейчас ощущалась особенно остро. Я прижала ладонь к его груди и ощутила, как сильно бьется сердце, затем двинулась ниже, к манящей твердости.
– Приятно?
Он молча кивнул.
– Все, что ты делаешь, приятно.
Миллер целовал меня, пока я ласкала его там, и сам скользнул ладонью мне между ног, чувствуя жар и влагу, причиной которой был он, и только он.
– Господи, Ви.
– Хочу тебя, – прошептала я. – Сейчас.
