Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
– После сегодняшнего концерта не хочу никого видеть в Зеленой комнате. Никого. Мне насрать, если даже сам чертов Элвис восстанет из мертвых, мне нужен час побыть наедине с собой.
Эвелин закатила глаза.
– Твой ежевечерний разговор с Ви. Я в курсе.
– Это единственное, что удерживает меня в здравом уме.
– А я-то думала, что это моя обязанность. – Она склонила голову набок. – Ты ей сказал?
– Сказал что?
– Про Лиссабон. О том, что доктор Брайтон считает, что ты должен немедленно свернуть тур.
– Зачем мне это делать? Она только начнет нервничать.
– Я переживаю за тебя, – произнесла она, когда мы снова двинулись по коридору. – Не только из-за того, что случилось в Лиссабоне. В Сан-Диего ты тоже выглядел не очень. На самом деле у тебя часто нездоровый вид. Таблоиды считают, что ты наркоман или алкоголик.
– Желтая пресса может писать все, что ей вздумается. Я чертовски устал, Эвелин, – вздохнул я, шагая к сцене, и шум толпы с каждым шагом становился все громче.
Я вдруг остановился, ощутив укол вины за то, что накинулся на нее. Я поднял глаза к потолку и упер руки в бока. Эвелин не заслуживала такого отношения.
– Прости.
Она внимательно на меня посмотрела, а затем ее шоколадный взгляд смягчился.
– Доктор Брайтон тебя давно смотрел?
– Каждые несколько минут. Я в норме.
– Ты плохо выглядишь. Думаю, он прав. Тебе нужно отдохнуть, Миллер. Сдать анализы, которые он просит.
– Не могу. Я должен со всем справиться.
– Даже если это убьет тебя? – Она схватила меня за руку и заставила посмотреть на нее. – Мне все это очень нравится. Турне. Съемки видео. Толпы и папарацци. Все вместе. Но тебе нет. Так зачем издеваться над собой, если от этого тебе становится только хуже?
– Ты знаешь почему, Эв.
– Эта твоя благотворительность?
– Да, эта моя благотворительность. «Руки помощи» спасут мою задницу.
– Они спасут? Вообще-то это ты отдаешь им половину гонорара за тур.
Она не понимала. Это я ребенком жил в фургоне и бренчал на гитаре, а теперь возглавлял мировое турне, и на всех концертах собирал полный аншлаг. Благотворительность стала моей страховкой, чтобы я не позабыл того ребенка. Так я мог держаться за прошлое и свою историю, когда все остальные, все мои близкие, находились так далеко.
– Остался последний этап, – сказал я Эвелин. – Нужно выдержать, и тогда Международный фонд «Руки помощи» получит очень крупный чек.
