Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Он собрал плавник и обугленные остатки от других костров, чтобы соорудить свой собственный на небольшом участке пляжа перед хижиной. Положил последнее полено, завершив деревянный вигвам, выпрямился и откинул прядь темных волос с глаз.
Он кивнул в сторону моего футляра с гитарой.
– Ты играешь?
Я кивнул и сел на небольшой валун, положив футляр на колени.
– Дома застукал Чета со своей гитарой в руках. Теперь мне придется повсюду таскать ее с собой. Сюда. В школу… Гребаный ублюдок.
Ронан открыл маленький потрепанный холодильник и достал две бутылки пива.
– Спасибо, – поблагодарил я и прочитал этикетку.
– Это просто пиво, – сказал Ронан. – Вода, ячмень, хмель.
– Мне нужно знать количество углеводов. У меня же диа-ба-титьки.
– Ах да, точно, – Ронан отвинтил крышку. – Отстойно.
– Мне можешь не говорить. – Я произвел кое-какие мысленные расчеты. – Останови меня после двух.
– А что случится, если выпить больше двух?
– Зависит от обстоятельств.
Ронан округлил свои темные глаза.
– Хочешь сказать, что никогда не сможешь напиться?
– Смогу. – Я с ухмылкой поднес бутылку к губам. – Но доктор не рекомендует.
Ронан со свистом выдохнул.
– Черт.
– Ага.
Повисло молчание. Мне достаточно было провести с ним всего два вечера, чтобы понять – Ронан не из болтливых. Я не возражал. Тишина между нами была приятной. Я мог думать и просто дышать рядом с ним, не отвлекаясь на всякую ерунду.
Солнце зайдет только через несколько часов, но Ронан полез в свой потрепанный рюкзак за бутылкой жидкости для розжига и коробком спичек. Пока он был занят, я насчитал по меньшей мере четыре татуировки на его предплечьях и бицепсах.
– Сколько тебе лет? – спросил я.
– Восемнадцать, – ответил он, щедро поливая жидкостью поленья. – В марте девятнадцать. Меня оставляли на год в Манитовоке.
Восемнадцать. Чуваку на вид было года двадцать четыре, не меньше.
– Это ты за год сделал столько татуировок или родители давали согласие?
– Нет, – ответил он и чиркнул спичкой. Швырнул ее в поленья, которые мгновенно с ревом охватило пламя.
Я отклонился назад, прикрывая глаза пивом."
"– Господи…
Ронан уставился на огонь, наблюдая, как горят дрова. Когда адское пламя утихло до нормального костра, он снова сел.
– Нет… что? – уточнил я.
